— Никита Григорьевич, как вы себя чувствуете? — поинтересовался склонившийся надо мной лекарь.
— Бхы. Б-благ-гходарю, хреново. — Превозмогая боль в груди, ответил я.
— Ну, тут уж ничего не поделать, придётся потерпеть. Жизнь ваша вне опасности, остальное отдаю в руки обычной медицины. Во всяком случае вы живы, в отличии от вашего визави.
— Ну т-ты силё-ён. — Уважительным тоном произнёс склонившийся надо мной Дмитрий.
— Мёртв? — с надеждой спросил я.
— Окончательно и бесповоротно. Вот удивил, так удивил.
Не упомню, чтобы такой приём хоть кто-то проворачивал.
— Это не приём, а атака обречённого.
— Согласен, он так на тебя осерчал, что никак наиграться не мог… Погоди, так ты его намерено… Вот т-ты жук.
— Никита Григорьевич, это вам.
Подошедший ко мне секундант Рябова протянул конверт, запечатанный восковой печатью с оттиском герба Каменецких. Вообще-то мне сейчас хреново, и ещё не все повязки наложили, но я всё же не удержался."
"«Итак, юноша, если вы это читаете, значит Рябов мёртв, а вы соответственно выжили.
Не скажу, что меня это радует, ибо Афанасий был идеальным инструментом, который до недавних пор действовал безотказно. С вами это вышло четырежды. Полагаю, что тут дело далеко не только в сильном даре и вашей способности. Иначе как волей Господа я объяснить этого не могу. А кто я такой, чтобы противиться ему. Не знаю, пересекутся ли в грядущем наши с вами пути или интересы моего рода, но на день сегодняшний, мне остаётся лишь пожелать вам всего хорошего.»
Я поднял взгляд на секунданта, устало кивнул, и позволил лекарю дальше обрабатывать мои раны.
В смысле, нанести мазь и забинтовать. Заражения не будет, и на большее можно даже не рассчитывать. Наложение швов, это уже к целителю, задача университетского лекаря не позволить мне загнуться в манеже, далее он умывает руки.
— И куда тебя? — спросил Дима.
— Давай на квартиру в Замоскворечье. Я покажу где.
— А может лучше к тестю?
— Не. Туда точно не следует. Если бы этот выжил, тогда был бы самый лучший вариант, а сейчас не хочу.
— Ну и кто за тобой присмотрит на той квартире?
— Со мной оруженосец, так что, разберусь, не переживай.
Ну не говорить же ему, что старику Зарецкому по моей милости грозит смертельный поединок с его давним соперником. Без понятия будут ли в курсе тесть с тёщей или нет, но я-то знаю. Устраиваться в пансионе не хотелось, от слова совсем. Начнутся ходоки, чтобы засвидетельствовать своё почтение, да помочь перевязать раны.
