Учебный год закончился и студенты поспешили разъехаться по домам, но как минимум половина пока ещё находилась в пансионе. У кого-то остались хвосты по учёбе, другие пожелали составить им компанию, третьи решили гульнуть, без родительского пригляда и от вольного, точно зная, что завтра не нужно на занятия.
Я прошёл в свою комнату и раздевшись завалился спать. Вот только нервы оказались не стальными. Проворочавшись с полчаса, я поднялся и потянулся к своему неприкосновенному запасу. С некоторых пор стал носить при себе фляжку с четушкой* коньяку.
Выдул одним махом, ощущая как по телу разливается тепло после чего вновь лёг. Поначалу никаких изменений не наблюдалось, но потом сознание плавно поплыло, я постепенно погрузился в полудрёму, а там и вовсе провалился в глубокий сон.
*Четушка — 245,98 мл.
Проснулся легко. Открыл глаза и уставился в белый потолок. В окно уже вовсю светит солнце. Именно этим мне моя комната и нравилась. В глаза лучи не бьют, зато комната залита светом и сон слетает как небывало.
Правда в пасмурные дни дело обстоит сложнее, потому как проснуться никак не получается.
Вальцов подкатил на извозчике в строго оговорённое время. Мы молча поздоровались и я устроился рядом с ним. Говорить не хотелось. Проснулся-то я легко, но мой страх никуда не делся, и с каждой минутой бодрствования наваливался на меня всё сильнее. Дмитрий же похоже решил, что показная бравада и попытка подбодрить меня, тут лишние. Пожалуй я сейчас являл собой картину — обречённая решимость.
Во всяком случае, сам себя я именно так и ощущал…
Уже привычная мне процедура предшествующая поединку, для меня прошла не то, что буднично, а скорее даже незаметно. Стандартные вопросы, стандартные ответы и вот мы с Рыковым уже стоим друг напротив друга с обнажёнными клинками.
— Есть пожелания напоследок? — всё же не удержался от вопроса мой противник.
Говорил он внятно, но негромко, так, чтобы посторонние не могли разобрать о чём именно речь.
— Сдохни, сделай милость. — Всё же не сдержался я, так же не повышая голос.
— Стоит ли переходить на фамильярный тон, мы же представители благородного сословия. — Хмыкнув неодобрительно покачал головой Рыков.
— Не вижу причин быть обходительным с убийцей. Будь ты бретёром, ещё куда не шло, но ты бьёшь в спину.
— Осуждаете?
— Ни в коем случае. Случалось и сам поступал не лучше. Вот только при этом я не требовал от моих жертв уважения к себе.
