У нас ведь, по сути, нет ни одного нормального современного истребителя, готового на равных драться с самолетами потенциальных противников. Сами понимаете – авиаторы нервозны. И Авиатрест, который за все это отвечает. Новую модель разрабатывать – это дикость и глупость. Когда? У нас нет столько времени.
– Понимаю, – часто закивал головой Поликарпов. – А научно-технический комитет?
– Я решу с ними вопрос. Главное – дать армии хороший истребитель. Поняли?
– Понял.
– Хорошо. Тогда давайте вернемся к самому началу нашего разговора.
Рассказывайте – что у вас с истребителем. И-1, так он маркируется?"
"– Все верно, – кивнул Поликарпов. И, открыв папку, начал доставать бумажки и вещать.
Фрунзе же встал со своего места и подсел рядом. С боку. Чтобы не сидеть с конструктором в оппозицию. Да и так лучше было видно.
Суть проблемы сводилась к тому, что истребитель был склонен к падению в неуправляемый штопор. Да и вообще был не очень продольно устойчив.
Причину Поликарпов не знал.
Как и никто в те годы, так как научная проработка вопроса стояла в начале своего пути.
Фрунзе же краем уха когда-то слышал о том, что беда была в сильной задней центровке. Из-за чего СХА достигала 52 % в первых образцах. Он над машиной поработал, сместив чуть двигатель вперед и немного уменьшил этот показатель. Но до искомых 20–30 % даже близко не довел. Хотя в XXI веке, когда он спросил у профильного специалиста о проблеме данной машины, была указана именно эта особенность. Так что, вдумчиво выслушав Николая Николаевича, Фрунзе в директивном порядке приказал уменьшить СХА до 25–30 %.
– Но как же маневренность? Как же управляемость?
– Маневренность доберете большей площадью элеронов.
– Тогда станет сильно тугим штурвал.
– Сделайте элероны раздельными. И так, чтобы сначала отклонялась одна створка, потом вторая. В моменте это должно уменьшить усилие. Может быть и не пропорционально, но сильно.
– Попробую.
– Не попробуйте, а сделайте. И вот еще что. Вам не кажется, что расположение радиатора сильно тормозит самолет.
Вон какой лобастый профиль. А я слышал, что идеальное тело с точки зрения аэродинамики подобно веретену.
– Да как же его еще разместить?
– Вот смотрите. Воздух проходит через радиатор. И куда он девается?
– Обтекает мотор.
– Он утыкается в мотор, формируя противоток. Из-за чего вот тут, – ткнул Фрунзе в радиатор, – получается воздушная пробка. Чтобы ее избежать нужно ставить радиатор так, чтобы поток свободно сквозь него проходил.
