– И вы не хотите, чтобы он назывался вашим именем?
– Зачем? Я скромный человек и уж точно не жадный. Не вижу никакого смысла отнимать у Владимира Григорьевича его успех. Это – его карабин.
Сталин усмехнулся.
Со стороны они выглядели довольно занятно.
Оба в галифе, сапогах и френче американского покроя. У обоих аккуратно уложены волосы и чисто выбрито лицо, исключая усы. Ухоженные усы. Тщательно постриженные ноги на руках. Сапоги начищены. Одежда чиста и выглажена, притом пошита из ткани дорогой, но без каких-либо лишних украшательств.
Отличия были только в фигуре, лице и двух орденах красного знамени, которые носил Фрунзе на своей груди. Ну и кобуре с пистолетом, с которой Михаил Васильевич не расставался ни днем, ни ночью.
Да и все, в общем.
Однако эти отличия были незначительны. И глаз невольно цеплялся за их сходства. Да еще и сидели, болтали словно два брата.
– Раз уж у нас выдалась минутка, я хотел бы посоветоваться, – произнес нарком.
– О чем?
– Булгаков. Вы ведь слышали о таком писателе? Его пьесу даже Дни Турбиных ставили в театре.
– Да. Слышал.
– Я тут недавно пообщался с ним. Он не наш. Глянешь – кажется враг. Но я подумал – других людей у нас нет. С этими нужно работать. Вот и решил ему помочь. Подсказать, как переделать свой роман, чтобы он не отдавал контрреволюцией.
– И что же? Получилось? – усмехнулся Сталин.
– Как ни странно, но он прислушался. Вы понимаете? И даже поправил. Так что теперь его «Белая гвардия» и не «белая» вовсе.
– И в чем же нужен мой совет?
– Я хотел бы вас просить взглянуть на него свежим взглядом.
Посмотреть – не упустил ли Булгаков чего? Потому что, если мое первое впечатление верно, то у него вышел роман о том, как к советской власти шли запутавшиеся и заблудившиеся. Таких много. И они нашему брату не сильно понятны. А так – можно будет даже простым партийцам через этот роман понять генезис подобного явления.
– Вам прям так понравился?
– Не то, чтобы понравился. Я удивился тому, как сильно может измениться роман минимальными правками и дополнениями.
"
"– Хорошо. Посмотрю, что там ваш Булгаков написал…
* * *– Владимир Григорьевич, – произнес Фрунзе, когда ближе к вечеру он собрал совещание оружейников у себя в кабинете наркомата. – Поздравляю вас с успехом.
– Михаил Васильевич, не лукавьте. Это ведь не мой успех.
– Это ваш успех. – с нажимом произнес нарком. – И довольно об этом. Давайте перейдем к моему обещанию. Мобилизационный карабин готов.
