У остальных сотрудников премиального фонда не было вообще. Зато они могли в любой момент уволиться и отчалить куда глаза глядят.
Также была утверждена квалификационная сетка, согласно которой один час труда на военных предприятиях варьировался в оплате в зависимости от разряда. И разница эта была достаточной для того, чтобы простимулировать рабочих активнее посещать вечерние школы и сдавать экзамены на профессиональные квалификации.
В общем – военные предприятия оживали и расцветали буквально на глазах.
Во всяком случае по производственным показателям.
И это отражалось в прессе.
А в армию улучшались поставки. Понятно, определенная инерция еще была. Но позитивные тенденции наметились явно и четко.
Сам же Фрунзе на этой теме очень сильно сблизился с Бухариным. Тот ведь был главным редактором газеты «Правда». Что повлекло за собой частые, продолжительные беседы на экономические и связанные с этим темы. А это породило целую серию статей уже от Бухарина. В них Николай Иванович транслировал этакий микс идей «экономики де Голля», «Кейсианства» и «китайского экономического чуда Дэн Сяопина».
Понятное дело – Бухарин не знал, откуда это все берется. Ведь ничего подобного в природе еще не существовало. Кроме, разве что, в высказываниях собеседника. Вот ими он и проникся. И, заодно, стал воспринимать и подавать НЭП как форму социалистического хозяйствования, а не как временное явление.
Насколько Фрунзе знал, Бухарин и в оригинальной истории топил за развитие НЭПа всеми лапками.
Тут же он словно закусил удила. И старательно «припечатывал» хозяйства-коммуны, приводя массу примеров их низкой или крайне низкой экономической эффективности. В силу слабой или никакой специализации, профессионализации и индивидуальной мотивации. Говоря, что пока общество не готово к этим формам хозяйствования. И будет готово, когда воспитает нового человека – нового коммуниста с очень высоким уровнем образования, воспитания и сознательности. А все попытки «перевести на такие рельсы» большую часть хозяйства в стране называл не иначе, как разрушительной утопией.
Из-за чего на страницах советских газет разгорелись нарастающие дебаты со Скворцовым-Степановым и его журналистами, которые как раз «стояли» за ускоренную коллективизацию любой ценой в ее самом жестком и решительном формате…
Михаил Васильевич улыбнулся."
"Каша, которую он заварил, закипала, норовя «выйти на оперативный простор». И горшочек «продолжал варить».
