Но — это завязано на младенца, которого носила Викторьенн, и которого уже нет. Поэтому… сейчас увидим.
Из списка людей, которым причитались суммы денег, я запомнила только господина Фабиана — за беспорочную службу ему полагались две тысячи золотых ливров, и дальше — прежнее жалование, которое не может быть пересмотрено без его участия и согласия.
— И на этом всё, подпись: Гаспар де ла Шуэтт. Третьего июня тысяча семьсот шестьдесят восьмого года, Паризия. Свидетели, — в этом месте он почему-то усмехнулся, — Пьер Прюэтт, Роже Пти Во, и — Анри де Роган, герцог де Монтадор.
Тереза ойкнула, Симон подавился какими-то словами, я же ничего не поняла. Какие-то свидетели, да?
А госпожа баронесса пошла в наступление.
— Господин Тиссо, тут ясно сказано — носит ребёнка. Но нет никакого ребёнка! Нет! Никого она не носит! И значит, главное условие не выполнено!
Она вскочила и наставила на меня свой палец, и будь её воля — убила бы меня этим пальцем.
— Не вина госпожи де ла Шуэтт, что нет ребёнка, — вступил господин Фабиан.
— Мы до сих пор не знаем, кто напал на экипаж господина Гаспара. Королевский дознаватель придёт сегодня после обеда, возможно, он расскажет нам что-то новое. А пока — мы слышали волю господина Гаспара, и я думаю, вам, госпожа баронесса, следует отнестись к ней с уважением.
— Да бред это собачий, а не воля! Почему она? Ребёнка нет, значит — нужно разделить всё между нами с Терезой! Тереза, отчего ты молчишь?
— Я покорна воле Гаспара, — произнесла Тереза с непередаваемой улыбкой. — И советую тебе, сестрица, сделать то же самое.
А если ты будешь добра, то Викторьенн может проникнуться твоими бедами и помочь тебе.
— Невозможно! Он сошёл с ума на старости лет! — продолжала вопить, не подберу другого слова, госпожа баронесса.
— Сядьте, маменька, — сказал Симон. — Мне вот странно, отчего не сказано ни слова о том, что будет, если ребёнок не родится, и если она сама умрёт! — кивнул он на меня. — Потому что в этом случае всё должно вернуться в семью!
— Об этом господин де ла Шуэтт не сказа ли слова, — покачал головой господин Тиссо.
— Что вы скажете, госпожа де ла Шуэтт? Отчего вы молчите? Принимаете вы все связанные с этим имуществом обязанности?
— Принимаю, — сказала я.
— А вы уверены, что это подлинник? Вдруг подделка? — продолжала своё баронесса. — Гаспар не мог обездолить единственного племянника! Вы сговорились… с этой вот!
— Перестаньте нести чушь, госпожа баронесса, — мне хотелось одного — чтобы она уже наконец-то замолчала.
