Увидев, что случилось с гречкой, она всплеснула руками, задела бокал с водой, и та потекла по скатерти. С пола донесся гневный возглас кота Альберта Кузьмича.
Я посмотрела вниз. Всегда невозмутимый британец, отряхиваясь, не переставал быстро лопать котлету, которая спланировала на пол вместе с тарелкой и осталась лежать на ней. А мопсихи Фира и Муся подлизывали гречку.
– У кота бифштекс? – удивилась я. – Как он к нему попал?
Макс продемонстрировал свое «шило».
– Ну… я хотел повторить интеллигентные пассажи Кисы, стал вертеть эту фигню, потом попытался ее вынуть, но она застряла.
Тряхнул ее легонечко… Котлета слетела и прямо в тебя угодила. А ты ее на паркет сбросила!
– Альберт Кузьмич! Не ешь мясо! – закричала Краузе. – Фу, тебе нельзя! Доктор запретил! Только лечебный корм!
Кот сообразил, что сейчас у него отнимут вкуснятину, схватил добычу и с несвойственной ему живостью ринулся к выходу из столовой. Мопсы поспешили следом. Когда британец подрулил к порогу, из коридора показалась Зоя.
– У вас дверь открыта, а у меня вопрос назрел… – начала она."
"Альберт Кузьмич решил, что Яковлева появилась в доме для того, чтобы отобрать у него котлету, прошмыгнул у нее между ног и был таков. Мопсы же, не столь юркие и изворотливые, ткнулись носами в икры Яковлевой. Наши собаки небольшого размера, а вот объемом они напоминают бочонки. Что случится, если в ваши ноги неожиданно вломятся два корпулентных тела, которые передвигаются со всей возможной для них скоростью? Зоя замахала руками, пакет, который она держала в руках, вылетел из ее рук и как камень из пращи Давида поразил Голиафа.
В роли последнего выступило блюдо с яблочным тортом, которое Роза Леопольдовна поместила в центр стола. Наша домработница ушла на недельку в отпуск, и Краузе отважно легла грудью на амбразуру домашнего хозяйства. Пакет попал прямехонько в центр торта. К потолку взлетел фонтан из теста, белкового крема и начинки из антоновки.
Фира, которая из-за упавшей Яковлевой не могла помчаться за Альбертом Кузьмичом вкупе с более прыткой Мусей, увидела дождь из останков десерта и залаяла:
– Гав, гав, гав, гаааав!
Как правило, она не утруждает себя лаем.
Зачем нервничать? И гулять выведут, и миску полную дадут, и спать на подушки уложат. Вот сладкое мопсам достается крайне редко, в основном случайно, когда кто-нибудь уронит со стола кусочек. Огромные ломти на собак не валятся, в основном обламываются крошечки.
