– Так с училища, – ответила Яна, потом положила руки на стол, умостила на них голову и отчаянно зарыдала, перемежая всхлипы выкриками: – Леська! Дура! Ваще без понятия!
Истерика прекратилась так же быстро, как и началась. Яна вытерла лицо рукавом халата и сурово заявила:
– Значитца, слушай! Официальных показаний не дам! Протокол не подпишу! А если настаивать начнешь, заявлю, что изнасиловать меня хотел!
– Мило, – кивнул я.
– А с вами иначе никак, – зло сказала Яна, – брата моего двоюродного посадили.
А за че? Ну стырил по пьяну в ларьке лабуду! Самый страшный вор? Нашли преступника! Че депутатов не арестовываете? Им можно, а Витьке тюрьма? Пять лет за бутылку и конфеты? Ну не сволочи вы! Закатали по полной, обрадовались! Все кражи по ларькам на Витяху списали.
– Значит, убийца вашей лучшей подруги останется на свободе? Неужели вы не хотите, чтобы он ответил за злодеяние?
– Почему он?
– А кто? – удивился я. – Он, в смысле убийца.
– Может, она баба, – стукнула кулаком по столу Яна, – хитрущая! Ладой звать.
– Как? – оторопел я.
– Лада, – в запале повторила Яна, – мне Олеська успела все рассказать! Ее хозяйка хотела мужа убить! Юрия! И порешила его! А теперь надумала от Олеськи избавиться! Только я все знаю! И расскажу! Но без протокола! Ясно?
– Начинайте, – скомандовал я, уже ничего не понимая.
Глава 18
Яна и Олеся подружились в училище, у девушек оказалось много общего, обеим не на кого было рассчитывать.
Только Яна куковала одна в двух квартирах, а Олесе приходилось делить комнату с мамой и вредной сестрой.
После получения дипломов подруги устроились в больницу и вместе убежали оттуда. Олеся пошла служить домработницей, а Яна пристроилась в поликлинику. Заурядная внешность не мешала Яне заводить кавалеров, в плане секса она была даже удачливей Олеси, не особо заморачивалась по поводу любви, хотела мужчину и получала его. А вот у Олеси был романтичный характер.
– Втюривалась она с головой, – осуждала сейчас покойную подругу Яна, – такую любовь-морковь затевала! Бегала за мужиком, навязывалась, а ее посылали! Чума! Последний раз она вообще в придурка втюхалась, Валентином звать! Видели бы вы этого красавца! Маменькин сынок! Змея очкастая! Злой, хитрый, подлый, гад ползучий, мерзавец…
– Давайте лучше об Олесе побеседуем, – прервал я девушку.
– Так че, я разве про корову говорю? – ощетинилась Яна.
