– Если мужчина ухаживает за женщиной, он испытывает к ней некие чувства, – менторски заявил я, – ладно бы Олеся и правда была богатая невеста, дочь олигарха! Но ведь Беркутова – церковная мышь, какой смысл связываться с такой из корыстных целей?
Яна засмеялась.
– А то не ясно, зачем? Потрахаться! Завсегда лучше постоянную бабу иметь, стрема меньше, для здоровья спокойнее, чем б… брать. Я, промежду прочим, подружку от него отвадить хотела и кой-чего про этих Олежко поразузнала! Вруны они!
– Простите, не понимаю!
Яна вскочила и забегала по кухне.
– У меня сейчас две квартиры есть! Отец с матерью, когда развелись, большие хоромы поделили и получилось у них «двушка» и «однушка». Папа у меня нормальный, нам с мамой что получше отдал, себе поменьше взял. Ну а потом родители поумирали и обе хатки мне достались, других наследников нет. Я сначала хотела их снова соединить, а потом сказала себе: не фига! В «двушке» жила – там и останусь, а папкину берлогу сдам за тугрики. Че так глядите? Место сладкое, центр, метро в двух шагах.
Не одну сотню баксов дадут. В общем, прибегает сюда Олеська, в ноги мне бухается, ревет: «Янка, спаси! Пусти на квартиру! Любовь рушится».
– И как вы поступили?
Яна махнула рукой.
– А че делать-то? В тот момент жильцов не было, ну я ее и пожалела, отдала ключи. Олеська, правда, сказала: «Вот разбогатею и отблагодарю». Мне прям смешно стало! Какое богатство, ну откуда? Разве что замуж за этого хмыря сопливого выйдет, но он ей и тогда денег не даст! Бабка его кормит, одевает.
Знаешь, он Олеське ваще ничего не дарил, а в кино и кафе она за двоих платила. Один раз, правда, Валечка раскошелился, Олеська сумку посеяла! Вернее, сперли ее, пошла в туалет, на рукомойник поставила, ну не дура ли! Утянули кошелку, пришлось Вальке самому рассчитываться. Уж как он злился! Сказал Олесе: «Если я начну так лихо средства транжирить, мама заподозрит, что у меня женщина есть». Ой, цирк! Ща расскажу в подробностях. Слушаешь?
– Весь внимание, – кивнул я.
– Мы в тот раз втроем ходили, – затараторила Яна, – вернее, они вдвоем пошли, а я на секундочку заскочила, ключи Олеське вернуть, – в моей квартире, где она жила, балконы снаружи чинили, домоуправление велело хозяевам дома сидеть.
Да чтоб только те были, на кого площадь оформлена, бумагу подписать потом надо, типа «о ремонте». Сечешь?
– Секу, – ответил я.
– Ну, я звякнула ей потом, – многословно объясняла Яна, – а Олеся и говорит: «Приходи, мы тут неподалеку, в кафешке».
