– У меня был еще порыв надеть сильно декольтированное платье из тафты, но потом я все же остановился на брюках, они более традиционны.
– Вава! Ужасно! Я сейчас сгорю со стыда!
– Но почему?
– Ты пьян, как всегда! Господи, как трудно нести свой крест! Сначала всю жизнь боролась с нищетой, а когда наконец-то перестала считать копейки на геркулес, сын начал губить себя водкой.
– Николетта, я не пью!
– Никто из алкоголиков не признается в пагубном пристрастии, но мое сердце чувствует: ты в опасности, – трагически заявила Николетта.
– Я приехал на машине, – воззвал я к логике, которая непременно должна быть не чужда даже Николетте, – сам сидел за рулем, не качаюсь, не пахну спиртным, разговариваю внятно. Хочешь, произнесу скороговорку? Шла Саша по шоссе и сосала сушку.
– Кто шла? – напряглась Николетта.
– Саша.
– Она где?
– Кто? – не понял я.
– Саша, – процедила Николетта.
– Идет по шоссе, – схохмил я, – вместе с баранками!
Пальцы, унизанные кольцами с бриллиантами, вцепились в мое плечо.
– С ума сойти, – плаксиво протянула маменька, – ты связался с уличной проституткой и решил всех об этом оповестить.
Иметь дело с девкой, которая бегает по проспекту с шаурмой в руке! Вава! Мне плохо! Воды!
Я медленно досчитал до десяти и улыбнулся.
– Николетта, успокойся.
– Позор! Явиться в простых штанах на свадьбу! Это плевок в сторону Зизи и Зузу.
– Но я с ними незнаком.
– Все равно! Сейчас увидишься, поздравишь! Кстати, где подарок?
– В прихожей, – соврал я.
– Твой вид – оскорбление для Коки! Она столько сил вложила в организацию праздника! Гирлянды, стол, торт…
На секунду меня охватило запоздалое удивление.
Кто такие Зизи и Зузу, если Кока решила устроить свадьбу в своей квартире? Обычно маменькины приятельницы пляшут в пафосных ресторанах, а тут келейное торжество, фуршет без посадочных мест. Наверное, ни разу не виденные мною Зизи и Зузу – дальние и очень бедные родственники Коки!
– …а тут ты, в брюках, – мухой зудела Николетта.
– Вон там, у торшера, стоит некий субъект, – перебил я маменьку, – он тоже в самом затрапезном пиджачке, похоже, рваном.
Николетта прищурилась, затем больно ущипнула меня.
– Идиот! Это Жорж! Папа Зузу.
– И что? Ему простили лохмотья, а мне необходим смокинг? – проявил я подростковую строптивость.
– У Жоржа миллионы, – с придыханием воскликнула маменька, – он в списке «Форбс» и может себе позволить прийти на свадьбу в шортах и гавайской рубашке!
– На мой взгляд, папеньке невесты положен как минимум фрак, – уперся я.
