Да, она попросила: «Маш, прикинься моей хозяйкой, я телефон дам, если понадобится, ну вроде я у тебя служила, скажешь обо мне хорошее…»
Маша удивилась и спросила:
– Чего, ты с хозяевами поругалась?
– Умер он, – мрачно пояснила сестра, – несчастный случай, с лестницы упал, кто захочет горничную после такой истории нанимать.
– Не ты же его столкнула, – испугалась Маша.
– Другие постарались, – загадочно ответила Олеся, – я только людям помогала, обещали мне хорошую плату, но…
– Обманули! – ахнула Маша.
– Да нет, – отмахнулась Олеся, – отстань! Так ты согласна?
Младшая Беркутова замолчала.
– Говорите, я очень внимательно слушаю, – подбодрил я девушку.
– А на этом все, – промямлила Маша, – я, правда, обещание выполнила, с каким-то мужчиной пообщалась, расхвалила Олеську. Мне не трудно сестре доброе дело сделать, она, кстати, за услугу сапоги мне обещала купить, зимние, на натуральном меху. Но умерла! Ей-богу! Не веришь?
– Машенька, – нежно протянул я, – ну конечно же, вы говорите чистую правду. Осталось выяснить маленькую деталь: чей это дом?
– Теперь мой, – гордо ответила собеседница, – а был Олеськин.
И деньги ее! И наследников никаких, кроме меня! Вот так!
– Откуда же у домработницы взялся особняк, – удивился я, – и очень внушительная сумма в сейфе?
Маша заморгала, затем неуверенно ответила:
– Не знаю! Мне Олеська ничего не говорила!
– Но вы приехали сюда, значит, адрес вам был известен.
– Нет!!!
– Деточка, включите логическое мышление! Ну нельзя прикатить неведомо куда. Мы же не в сказке!
Маша прижала руки к груди.
– Это все мое! – с отчаянием произнесла она. – Вальке не достанется! Кто он такой! Чужой человек! А я родная! Олеська такая сволочь была! Сука! Дрянь! Мне ничего! Бросила меня с мамой! В дерьме! А сама! Пусть даже не надеется! Это мой дом! Мой! Мой!
Из глаз девушки хлынули слезы, из уст слова. Я не перебивал Машу, пусть выговорится, выплеснет все накопившиеся обиды, ведь известно, что в навозной куче можно найти жемчужное зерно.
Когда Елена Константиновна, мать сестер, заболела, Олеська сказала Маше:
– На меня не рассчитывай, сидеть с инвалидом я не стану, работу не брошу.
– И че, мне теперь одной с полутрупом пыхтеть? – разозлилась младшая Беркутова. – Устрой маманю в больницу!
– Никто мать не возьмет, – помотала головой Олеся.
– Давай хоть попробуем, – не уступала Маша."
"Некоторое время добрые доченьки пытались избавиться от мамы, но успеха не добились, Елена Константиновна осталась лежать в комнате.
