Ну почему, за что нам всё это? Почему какая-то Лера, а не я беременная от Данила? Я же ждала этого мужика столько лет. Хотела только его фамилию.
Как теперь с этим жить?
Как закрыть глаза на ребёнка, пускай ещё и не родившегося?
Это же не котёнок, не собачка. Ребёнок будет расти, с каждым днём всё больше будет становиться похожим на своего отца. У него будет фамилия Данила. И отчество будет. И глаза, наверное, красивые Данила — тоже будут. Они втроём будут отмечать день рождения малыша, будут наряжать ёлку на Новый год… Папа, мама и их маленький ребёнок.
Одна семья.
А где буду я?
Выдержу ли?
Смогу ли?
Я же не железная, не каменная.
— Настенька, пожалуйста. Дай нам шанс. Я никого никогда не любил кроме тебя. Ты единственная женщина, перед кем я встал на колени, — голос Данила тихий, охрипший, кажется, он плачет?
— Я не смогу, — руку опускаю на его плечо, прикасаюсь несмело. — Дань, я не смогу. Не выдержу.
— Мы вместе выдержим. Вместе сможем.
Глубоко вдыхаю. Застрявший в горле ком мешает говорить.
Больше не плачу.
Просто дрожу, но не от холода. По коже тысячи мурашек рассыпаны.
Встав с колен, Данил обхватывает обеими ладонями моё лицо. Смотрит на мои губы лишь мгновение. И целует. С такой жадностью впивается в мой рот, толкается языком, что я сдаюсь под его натиском. Позволяю себя зацеловать до головокружения.
* * *Первой прервав поцелуй, зарываюсь лицом на груди Данила. Его запах, такой любимый и родной, щекочет ноздри.
Не хочется думать о будущем. На сегодня у меня закончились все силы.
Я выпита до дна как опустевший сосуд. Эмоций, чувств — ничего не осталось.
— Отвези меня домой, — усталым голосом прошу.
В ответ Данил молчит, лишь крепче обнимает. Так и стоим несколько минут, прижавшись друг к другу. А затем Потоцкий всё же помогает мне забраться в салон и устроиться на заднем сиденье.
Я вся продрогла этой ночью. Не могу согреться, даже когда Данил врубает в машине на полную мощь кондиционер.
Закутанная в его пиджак, я прижимаюсь плечом к окну. Глаза закрываются от усталости, но я борюсь со сном, выжимаю из своего организма последние капли бодрости.
Всё произошедшее никак не укладывается в голове. Я не перестаю об этом думать, пытаюсь понять: могла ли я поменять ход истории, чтоб в итоге не остаться с разбитым сердцем, хотя это уже кажется привычным. Нет, к разбитому сердце вряд ли возможно привыкнуть. Можно лишь маскироваться, делать вид, что у тебя всё зашибись, ничего не болит. Но надолго ли хватит — вопрос открытый и без ответа.
