А я голодный как волк, слежу взглядом за каждым движением. В голове вспышками мелькают сцены нашего секса.
— Хорошо. Я поговорю с тобой. Но поедем в кафе — я очень голодная, есть хочу.
— Я накормлю тебя.
Теперь улыбается она, только улыбка натянутая.
Через пять минут выходим из фотостудии. Киваю в сторону карманчика, где оставил свою тачку. Настя ускоряет шаг, идёт впереди меня, будто мы не вместе.
* * *— На перекрёстке налево, — командую я, указывая маршрут.
Посмотрев в мою сторону быстрым взглядом, Потоцкий перестраивается в крайний левый ряд и включает поворотник.
Я не хочу палиться, как меня колошматит. Постоянно в окно смотрю, лишь бы он не заметил моих чувств, не догадался: о чём я сейчас думаю. А у меня сердце вот-вот пробьёт грудную клетку и выпрыгнет наружу.
Охренеть просто. Ради меня проехать на машине пятьсот километров. Да ещё инкогнито так, со всеми спецэффектами заявиться на фотосессию. Если бы я не знала Данила как облупленного, назвала бы романтиком. Но дело в том, что этот мудак ни разу не романтик.
Он пыль в глаза пускает. Просто знает, как произвести впечатление на женщину, потому что тот ещё кобель."
"Стоит только подумать: скольких баб окучивал этот огородник, как тоска заползает под кожу. Тяжело смириться, что моих любимых губ и рук, да и не только их, касались другие женщины. Я ревнивая до усрачки. Понимаю, что мы взрослые люди и у каждого есть опыт прошлых отношений. Только если его сравнивать с багажом, то окажется, что мой опыт — обычная ручная кладь. Опыт Потоцкого исчисляется масштабами крупногабаритного груза.
— Ты почему сбежала от родителей, так и не позвонив мне? — его голос прерывает напряжённую тишину.
— Потому что так захотела.
— Ты заставила меня припереться в столицу. Настя, я за бабами обычно не бегаю.
— Ну да, представляю: какого тебе, когда ты привыкший, что бабы сами бегают за тобой, — на мою нарочито ироничную речь он ухмыляется, мол, пизди сколько хочешь — потерплю. — И вообще, я не баба. Бегать за мной, кстати, тоже не прошу.
Опустив правую руку на моё колено, сжимает едва не до хруста.
— Ты не баба, согласен. Но за тобой я один хер бегаю.
— Сам виноват.
— Не спорю, — убрав руку, возвращает её на руль, чтоб сделать поворот.
Пока Потоцкий сосредоточен на дороге я разглядываю его. Стильная рубашка с закатанными до локтей рукавами, брюки красивые: тёмно-серые, обтягивают его бёдра и ширинку, на которую я имею наглость смотреть и вспыхивать от смущения.
После свадьбы Лёши две недели прошло.
