Но… моей истории любви уже двенадцать лет и я знала Данила разным: когда он был холостым и женатым, молодым и зрелым. Я любила его всяким, как оказалось. И сейчас расстаться, наплевав на свои чувства к этому мужчине, пронесённые через года, — мучительно сложно, да и надо ли?
Время за готовкой ужина пролетает незаметно. Я как раз достаю из духового шкафа курицу и картофель, когда в коридоре появляется шум — это Данил вернулся с работы. Волнение выражается в виде дрожи. Сначала трясутся руки, но уже через мгновение, когда я слышу приближающиеся шаги, меня всю начинает трясти.
Реагирую на появление мужа в кухне вздрагиванием. С трудом смотрю на него, заставляю себя улыбнуться.
— Привет, ты как раз к ужину приехал. Голодный? — мой голос на удивление звучит ровно, что не скажешь о внутреннем состоянии.
— Привет, угу.
— Тогда я накрываю стол, — говорю я, а Данил изгибает бровь дугой, но молчит.
Не дождавшись ответа, поворачиваюсь к Потоцкому спиной. Делаю вид очень занятой, не хочу в лишний раз встречаться взглядами — боюсь увидеть в любимых глазах что-то такое, что сделает мне больно.
Через несколько минут мы сидим с Данилом за столом напротив друг друга. Молчим. Последние дни стали для нашей пары настоящим испытанием. Все важные слова уже сказаны друг другу, обиды озвучены, добавить больше нечего.
Но я всё равно не выдерживаю молчания, я должна знать результаты теста ДНК пусть даже будет очень больно.
— Тест ДНК уже готов? — спрашиваю, так и не притронувшись к еде — даже кусок в горло сейчас не лезет.
— Готов. Хочешь узнать?
Глаза в глаза мне смотрит. Данил сейчас такой наряженный, я без слов чувствую его поганое настроение. Выглядит он уставшим, под глазами залегли круги, скулы стали немного острее. Я с трудом подавляю в себе желание подойти к нему со спины, обнять за плечи крепко, прижаться намертво и пообещать шёпотом на ухо, что всё будет хорошо. Клятву, которую я ему сказала в день свадьбы, помню дословно. И в горе и в радости до конца своих дней вместе, а ещё быть верным другом и нежной женой.
Он тоже обещал мне почти то же самое, но вышло у нас с ним по-дурацки. Веры в нас почти что не осталось.
— Хочу, — отвечаю запоздало и наблюдаю за тем, как Данил выходит из кухни, а уже через минуту возвращается с небольшим конвертом.
— Держи, — кладёт на стол передо мной конверт.
— Ты его даже не вскрывал, — констатирую факт.
— Как видишь, нет.
— Почему?
Пожимает плечами.
— Подумал, что это решение должно остаться за нами.
