Удерживая свой вес на руках, согнутых в локтях, смотрю на тебя сверху вниз. А ты губы свои кусаешь, головой мечешься по подушке. Я тоже хочу кусать твои губы. Сожрать тебя всю хочу.
Твои стоны взрывают мне мозг. Мы на одной волне. Давай, милая, кончай. Тебе же нравится, как я остервенело трахаю тебя: с размаху вхожу на всю длину члена, двигаюсь в одном темпе, не меняя угла.
Дрожь усиливается. Стоны ещё громче.
— Кончай."
"Через несколько толчков тебя накрывает, твоё лоно сжимает мой член, доставляя нереальное удовольствие.
Не перестаю трахать. Знаю, тебе нравится, как я вдалбливаюсь в тебя во время оргазма — ощущения острые, на самом пике.
Мой оргазм тоже на высоте. Стиснув зубы, закрываю глаза и изливаюсь внутри тебя, в презерватив.
Несколько секунд, чтоб перевести дух и с мыслями собраться.
— А говоришь, не соскучилась, — ухмыльнувшись, поднимаюсь с кровати, чтоб снять использованный презерватив. — Настя, Настя…
— Что?
Хочу сказать тебе, что пиздеть мне никогда не нужно — это так… на будущее. Но молчу.
Не буду портить момент — ты из номера можешь выгнать, а я ещё не насытился тобой этой ночью.
— Красивая очень. Я весь вечер любовался тобой, — говорю в итоге.
4. «Кроет»
Уткнувшись мордой в подушку, Потоцкий спит сном младенца. А меня кроет. Триггерит не по-детски. Закрывшись в душевой кабинке, я подставляю лицо под прохладную струю воды. Хочу смыть с себя его запах, его прикосновения. Всего его хочу… смыть с себя.
Ну зачем он опять это делает? В этот раз нам точно так же не повезёт, как и одиннадцать лет назад, и даже как в прошлом году.
— Прочь из моей головы, — шепчу устало.
Плакать не хочется. Хочется бить и крушить всё вокруг, желательно — о его голову, чтоб наверняка.
Приняв душ, кутаюсь в белый гостиничный халат. Из мини-бара достаю маленький шкалик финляндской водки — мне хватит. Айкос в одной руке, во второй — водка и мобильник.
Дверь балкона тяну на себя и оборачиваюсь, чтоб посмотреть на него спящего. А ему пофиг, после секса спит как убитый. Лучше бы реально прибило его где-то.
Переплакала бы.
Качаю головой. Дура, Настя. Бога побойся, нельзя же живому человеку желать смерти, а этот ещё и любимый. Но я реально мучаюсь, точнее, это он истязает мою душу — всю её наизнанку, а затем — вдребезги. И так уже дважды.
На балконе кайфово. Небо с россыпью мелких звёзд, на них хочется смотреть и ни о чём не думать. Но блядь… Я сижу тут и думаю: какой он нереально охуенный, как целует меня до мурашек по коже. Но это всё лирика.
