Или ты ждёшь кого-то другого? — с усмешкой выдаёт он.
Трусливо отступаю. Шаг за шагом.
Ладони от страха становятся влажными. Не то, чтобы я реально боялась Потоцкого — он же не маньяк там какой-то, но всё-таки.
Захлопнув дверь ногой, движется прямо на меня. А я пячусь до тех пор, пока спиной не вжимаюсь в стену. Хотела же послать его нахер, была уверена, что смогу.
Расставив руки по бокам от моего лица, слегка поддаётся вперёд:
— Раздевайся.
— Что?
— Раздевайся. Буду тебя трахать.
От вспыхнувшего приступа гнева ладонями упираюсь в его плечи.
— Ты не охуел, Потоцкий? Пошёл вон из этого номера.
Толкаю со всей силы Данила в грудь, а он перехватывает меня за запястье, заводит их над головой.
— Пусти меня, — прошу тихо, но он не реагирует.
Приблизившись, кончиком носа ведёт по моей скуле, опускается к подбородку и останавливается на шее:
— Я хочу тебя, Настя. Ты хочешь меня. Не выёбывайся.
— Хам, — пытаюсь рявкнуть, но выходит жалостливый писк. — Дань, ты же отпустил меня год назад.
Давай не будем начинать… снова? Я больше не хочу страдать.
— А если на этот раз я скажу, что хочу тебя навсегда?
— Не поверю. Ты идиот, Потоцкий. Ты просрал свой шанс.
— Знаю, — отпустив мои запястья, обеими руками обхватывает за талию.
— Ты дурак.
— Согласен, — поддевает пальцем бретельку на моём платье, оголяет плечо.
— Я еле выжила после нашего расставания, — снова упираюсь руками в его грудь, но больше не отталкиваю.
— Прости.
— Не прощаю. Уходи.
Качает головой, медленно приближается губами к моему плечу.
А у меня дрожь по всей спине, ноги становятся ватными. Если он сейчас отпустит, я точно шмякнусь на пол.
— Давай навсегда? Вдруг повезёт в этот раз, — мелкими поцелуями осыпает моё плечо, переключается на ключицу. — Мне хуёво без тебя, Настя.
Сердце ухает вниз. Чувствую, как в кровь выбрасывается огромная порция адреналина.
«Мне хуёво без тебя, Настя», — услышать от Потоцкого такое — равносильно признанию в любви. В своё время я бы всё отдала за эти слова, но не отдам, потому что уже не надо.
Нет, не просто не надо, а уже поздно, ведь когда-то же было надо.
— Ты пьяный, — сопротивляюсь пассивно, руками уже не так сильно упираюсь в его плечи.
— Не так сильно, чтобы не контролировать то, что говорю. Я ждал твоего приезда два месяца, Насть. Я думал о тебе…
— Молчи. Ничего не хочу слышать.
— Придётся. Я уже здесь. Пришёл к тебе ради тебя.
— Ради себя ты пришёл, Потоцкий.
