Неужели мужчина может окружить женщину такой заботой, но при этом не любить? Она не была в этом уверена. В действительности она теперь ни в чем не была уверена. К счастью, Доминик взял инициативу на себя. Джорджиана не сомневалась, что он не станет принуждать ее говорить что-то еще.
Доминик тем временем размышлял вовсе не о разговорах, тем более с любимой Джорджианой. Он не хотел снова дать ей возможность отказать ему. Вдруг его осенило, что имеются и иные пути достижения желанной цели.
Так как его терпение подошло к концу, пришло время обдумать другие возможности. Повинуясь порыву, он поднес руку Джорджианы к губам, потом, охваченный желанием, которое безуспешно пытался побороть, перевернул ее и поцеловал ладонь. Джорджиана резко втянула носом воздух, и Доминик успокаивающе улыбнулся ей.
– Дорогая, вы расстроены. Даю слово, что не стану вас ни к чему принуждать помимо вашего желания и устремления вашего сердца. Всегда помните об этом.
Джорджиана покраснела.
Слова его светлости совсем не походили на прощальную речь, так как содержали совершенно неуместное при данных обстоятельствах обещание.
Доминик наблюдал за тем, как растет ее смущение, придающее глазам более темный оттенок. С трудом подавив желание поцеловать ее, он неохотно отпустил ее руку и сообщил нарочито небрежным тоном:
– Весьма вероятно, что в течение нескольких следующих дней меня не будет в городе. Но я обязательно встречусь с вами до вашего отъезда.
Доминик подумал, что на подготовку западни понадобится день или два. Он не имел ни малейшего желания позволить Джорджиане ускользнуть от него.
Наемный экипаж остановился на площади перед величественным особняком, где тревожно ожидала ее возвращения Белла.
* * *– Дакетт? Какого дьявола вы тут делаете?
Развалившийся в кресле у камина Доминик нахмурился при виде вошедшего в комнату старшего дворецкого, который должен был находиться в Кэндлвике. Ничуть не смутившись от подобного приветствия, Дакетт стал расхаживать по комнате, зажигая свечи от тонкой свечи, которую он держал в руке.
– Тиммз болен, милорд. Вы отдали распоряжение закрыть этот дом, так что парень, вполне естественно, послал за мной.
Доминик фыркнул. Парень? Тиммзу было тридцать пять лет, и, будучи одним из protégés Дакетта, четко следующим получаемым от него письменным инструкциям, он всегда мог рассчитывать на его поддержку.
