Поэтому нужно было положить конец всему прямо сейчас. В противном случае он догадается о ее чувствах. Этого ей не вынести.
Невзирая на желание лорда Элтона жениться на ней ради ее состояния, что являлось в аристократической среде вполне обычным явлением, в его обществе Джорджиана всегда чувствовала себя в безопасности. Он никогда намеренно не заставлял ее страдать. Если ему станет известно, что она любит его – не так, как положено любить молодой благовоспитанной леди, но до умопомрачения, – он никогда не примет ее отказа, так как не захочет причинять ей боль.
Как же ей заставить его понять, что, любя его так сильно, как она любит, и зная, что ее чувства не взаимны, она будет гораздо сильнее несчастна рядом с ним, чем в разлуке?
Глаза Доминика по-прежнему были закрыты, и Джорджиана не сумела побороть искушения как следует изучить его лицо, запоминая каждую черточку, чтобы сохранить милый образ в сердце до конца своих дней. Она заметила, как его веки дрогнули и медленно поднялись. Не будучи готовой встретить его пристальный взгляд, она поспешно выпрямилась и отвернулась, отчаянно пытаясь сдержать непрошеные слезы и сжимая ладони вместе, чтобы не выдать, как сильно они дрожат.
Одного взгляда на Джорджиану Доминику хватило, чтобы его гнев тут же испарился.
– Джорджиана?
Девушка ничего не ответила, лишь слабо махнула рукой, и он откинулся на спинку сиденья, давая ей время прийти в себя и безжалостно подавляя желание обнять ее и утешить. Но Доминик не осмеливался коснуться ее. Разочарованный сверх всякой меры, он отчаянно хотел рассмеяться, прижать ее к себе и в поцелуе выпить все ее тревоги.
Ее молчание свидетельствовало о том, что она до сих пор пребывает во власти заблуждения, которое заставит ее в очередной раз отвергнуть его предложение о браке. Отсутствующее выражение ее лица свидетельствовало, что ему еще предстоит немало работы.
Глядя на золотые локоны Джорджианы, Доминик вздохнул. Он хотел ее и уже устал от предписываемых светскими нормами поведения окольных путей, которыми приходилось ходить.
Дождавшись, когда у Джорджианы выровняется дыхание и синяя жилка у основания шеи перестанет пульсировать, Доминик предпринял еще одну попытку:
– Джорджиана, дорогая моя, что случилось?
Девушка вскинула руку жестом одновременно властным и, принимая во внимание ее нынешнее состояние, очаровательным.
– Прошу вас, милорд. Вы должны позволить мне высказаться. – Ее голос был негромок и настойчив."
"– Разумеется, дорогая, – вежливо отозвался Доминик.
