Почему же с вами наедине мне можно находиться, а с ним – нет?"
"При этом вопросе Доминик закрыл глаза и принялся думать о своей старой няне, вспоминать, как лазил по деревьям в Кэндлвике – о чем угодно, лишь бы заглушить желание посадить Джорджиану себе на колени и целовать, целовать ее до беспамятства. Можно ли ей находиться в его обществе? Лучше бы она не искушала судьбу подобными вопросами.
Несмотря на нежелание Доминика отвечать, Джорджиана продолжала засыпать его вопросами, давая выход своему долго сдерживаемому раздражению, вызванному странностью английских нравов.
– Зачем вы отослали Крукшэнк? Мне ведь наверняка не пристало ехать в экипаже с вами наедине?
Принуждая себя держать глаза закрытыми, Доминик ответил:
– Единственная причина, разрешающая вам находиться со мной в экипаже, в том, что скоро мы поженимся. – Он ожидал от нее каких-нибудь проявлений эмоций, но, так и не услышав ни звука, медленно открыл глаза.
Джорджиана смотрела на него, явно не понимая.
Доминик поспешно смежил веки. Нет, определенно с ним она не в безопасности.
Несколько долгих минут Джорджиана могла лишь молча глядеть на него. То, что его глаза были закрыты, помогало ей спокойно думать. Утром лорд должен был получить документы на владение Хартли-Плейс. Доминик пообещал, что нанесет ей визит после заключения сделки, чтобы, как он выразился, «продолжить обсуждение взаимного интереса». Джорджиана представления не имела, что он хотел этим сказать. Она не могла понять, отчего, даже став хозяином поместья, Доминик все еще хочет жениться на ней.
В смятении смотрела она в его красивое лицо, сожалея, что не может прочесть по нему движущие лордом Элтоном мотивы. Затем ее осенило, точно она увидела маяк на вершине холма. В глазах света лорд Элтон зашел слишком далеко и теперь не мог повернуть назад. Воспоминания о давнем скандале, том самом, после которого его стали считать коварным соблазнителем, до сих пор висели над ним точно дамоклов меч, заставляя посвататься к ней, чтобы избежать новой волны общественного осуждения.
Это означало, что ей придется в последний раз отвергнуть его и сделать это как можно более убедительно.
Джорджиана знала, что Доминик не любит ее, по крайней мере в ее понимании. Он не выказывал бурной страсти, не произносил пышных речей, не совершал никаких мелодраматичных поступков – этих неотъемлемых показателей любви. Его единственный поцелуй напоминал мистическую ласку, такую легкую, будто это был всего лишь сон. Но Джорджиана была в него влюблена.
