Наверняка счетоводы, они всегда сначала пили кофе, заедая сдобами, слойками и прочими вкусностями, решительно отрицаемыми адептами диеты «ешь меньше», а только потом открывали гроссбухи.
Самое печальное в возвращении из отпуска, что ты кажешься себе иным человеком, лучшей версией самого себя, а вокруг ничего не поменялось: дела и люди, за редким исключением, те же самые. И привычки у этих людей прежние.
Помощник замер на пороге, обвел полупустой зал сумасшедшим взглядом и ринулся по проходу в мою сторону. Даже сердце замерло.
Он поправил сбившийся узел галстука и указал пальцем на дверь:
– Мариса, она тебя заждалась!
– Мы с ней только виделись, и она не просила зайти.
– Да, но ждать ей это не помешало, – пропыхтел помощник.
Если бы не знала, что еще не успела причинить никому добра и точно не прирастила ни к одной конторской карете крылья, то заволновалась бы. Хотя – кому я вру? – все-таки начала нервничать. В тоне посыльного было что-то неправильное, словно он являлся гонцом с дурной, а не счастливой вестью.
В такой панике будущих старших магов к начальству не вызывают, только глубоко проштрафившихся подчиненных.
– Держу за тебя кулачки! – еще раз шепотом напомнила Бетти.
Пользы от твоих кулачков, как от пресноводного дракона в лотосовом озере. Да и удачи пожелала так, словно надеялась на провал. Лучше бы взяла пару заказов.
На верхний этаж я поднималась с замирающим сердцем. Мысленно готовя себя к любому исходу, постучала в дверь с именной табличкой и заглянула внутрь:
– Вы просили меня зайти.
Мадам Шербон сидела за массивным письменным столом и просматривала утреннюю газету. На первой полосе красовалась крупная живая гравюра с телегой, беспрестанно размахивающей крыльями и воинственно выставившей оглобли. На бортиках и в кузове сидели и открывали клювы морские бакланы. Заголовок кричал: «Защитники магических животных: у нее тоже есть душа!»
– Проходи, – полоснула она по мне острым, как бритва, взглядом.
В светлом кабинете пахло хвойным благовонием, в закрытых на ключ стеклянных шкафах стояли магические побрякушки.
Обычно конфискованные артефакты сдавались в королевское хранилище, но некоторые неведомым образом оказались в коллекции начальницы.
На стене висел портрет его величества. Пару раз в неделю мадам лично протирала золоченую раму платочком, я сама была свидетелем этого трепетного ритуала.
– Присаживайся, Мариса.
Она указала на стул для посетителей, дождалась, когда я пристроюсь, и сняла с носа узкие лекторские очки.
