Длинные сережки в ушах подрагивали, словно вся мадам затряслась от возмущения.
– Только искренние извинения помогут вам сохранить место, – с пафосом и официозом провозгласила она. – Вы, госпожа Крафт, недостойны называться королевской колдуньей!
Мадам ткнула в мою сторону пальцем. Он тоже трясся. И при взгляде на этот палец у меня случилось помутнение рассудка. Накатывало оно стремительно: в глазах потемнело, внутри забурлило.
– Недостойна называться? – Я медленно поднялась, оправила платье и рявкнула: – Это я-то недостойна?! Шесть лет горбатилась на корону, ни одной жалобы, но вместо благодарности вы меня оскорбляете?
– Да как ты смеешь? – прошипела мадам и, опершись ладонями о стол, начала поднимать худой зад с кресла.
– Сядьте, я еще не договорила! – Я ткнула пальцем в сторону кресла, и от изумления начальница действительно плюхнулась обратно. – Что вы там еще говорили? Посвящать себя службе? Жить в конторе? Да Мерлин выезжал на одно задание в неделю, чтобы вас умаслить, и сбежал на другой конец королевства, едва возможность подвернулась.
В здравом уме никто не захочет работать с такой злобной ведьмой, как вы!
Чувствуя, что от злости из ушей скоро повалит дым, я уперла руки в бока и перевела дыхание.
– Знаете, госпожа Шербон, это не вы меня выставляете, я сама ухожу в отставку! И еще… – Я схватила со стола газету. – Мне надо кое-куда съездить, а заявление напишу завтра!
– Костьми лягу, но ни в одно приличное магическое агентство тебе не дам устроиться! – в ярости закаркала она.
– Нашлась тут лучшая колдунья!
За моей спиной с треском захлопнулась дверь. Грохот разнесся по всему коридору. Надеюсь, что стены в кабинете содрогнулись и портрет короля упал аккурат на мадам.
– Лучше бы тебе сейчас быть в этой своей конторе, Харви Крейв! – цедила я сквозь зубы, как фурия, летя по коридору.
У главного входа по-прежнему стояла вереница черных карет с затемненными стеклами и эмблемой королевского магического агентства на дверце. Пользоваться служебным транспортом для личных покатушек по городу строжайше запрещали под угрозой отставки, но раз я собралась сама себя выгнать со службы, то можно и вкусить на дорожку бесплатных благ.
– Едем! – скомандовала я вознице, забираясь в ближайший экипаж, и хлопнула дверцей.
Успела расправить юбку, сложить руки на груди, а карета стояла на месте. Пришлось вывернуться на сиденье, отодвинуть заслонку и деловито уточнить у затылка непонятливого кучера:
– Чего стоим? Кого ждем? Все уже в салоне.
