Кто вообще будет нервничать перед банальным ужином с бывшим? Точно не я! Подумаешь, только чудом не вошла лбом в косяк, когда торопилась открыть входную дверь.
Под черепичным козырьком стояли вернувшиеся из города Эмма с Харриет, нагруженные бумажными пакетами из торговых лавок.
– А, это вы… – Даже тугоухий услышал бы в моем голосе разочарование.
– Ты замерзнешь, – категорично объявила Мими, входя в дом.
– Красота требует жертв.
– Может, шальку накинешь? – сердобольно предложила Харри и вынесла из комнаты черный платок с бахромой и алыми цветами, похожими на те, что еще поутру украшали мою магическую палочку.
– Лучше мерзнуть.
– Божечки мои дорогие, да посмотри, какая она тепленькая!
Пока мы спорили в лучших традициях умудренной опытом матери и безмозглой дочери, желающей отморозить себе филей в тонком платье, на деревянных ступеньках прозвучали шаги. Я открыла, прежде чем Харви постучался.
Он был причесан волос к волоску, гладко выбрит и одет с иголочки: в дорогой костюм-тройку и белую рубашку с небрежно расстегнутой верхней пуговицей.
При виде моего откровенного платья в его глазах вспыхнул огонек.
– Харви! – дружелюбно улыбнулась я, пусть не думает, что кто-то здесь нервничает.
– Мариса, – кивнул он, не сводя с меня пронзительного взгляда. – Ты выглядишь потрясающе.
– Позволь прояснить.
– Давай. – С трудом подавив улыбку, он спрятал руку в карман брюк с отутюженными острыми стрелками.
– Я не ждала тебя под дверью, мы просто под дверью разговаривали.
– Конечно.
– Добрый вечер, господин Крейв! – Харриет без церемоний сдвинула меня в дверном проеме, заставив прижаться к стене.
– Позвольте на минуточку задержать Мэри.
Я была категорически против и не хотела задерживаться в нашем женском дурдоме, но дверь уже хлопнула буквально перед носом терпеливого гостя.
– Мариса Крафт, послушай доброго совета женщины с опытом и тремя детьми! – горячо зашептала Харри. – Не смей оставаться у него на ночь! У вас только первое свидание.
– Вообще-то она собиралась за него замуж, – справедливо заметила Эмма, следившая за цирком… собственно, как за цирком, то есть с долей иронии, любопытства и попеременного желания то закатить глаза, то закопать голову в песочный манеж.
– Божечки мои дорогие! Это было давно! – фыркнула Харриет, не беспокоясь о том, что стены в доме были чуть толще фанерного листа.
– Харри! – перебила я, страшно жалея, что не запаслась лакричными пастилками, способными заставить лучшую подругу надолго замолчать.
– Чего?
– Я ухожу.
