Геральт заставил себя дочитать до конца анонимное сочинение под названием Монструм, или Описание ведьмака. Временами смеялся, временами кривился, частенько отборно ругался. Но дочитал.
— Эту надпись, — показал он Хольту посвящение вахмистру Маргулису, — без сомнения оставил сам автор сочинения. Жаль только, не подписался.
— Как раз подписался. Присмотрись получше.
— Эта картинка? Эта птичка?
— Мартлет. Так это в геральдике называется. Видимо, мобилия из родового герба автора. Беда только, такие мобилии слишком уж часто встречаются, чтобы по ним выйти на нужного человека.
— Стало быть, — медленно проговорил Геральт, — ты не знаешь, кто это. Хм, и чего спрашивал. Ведь если б знал, давно бы его убил. Верно?"
"— Нет, — процедил Хольт. — Я бы мигом помчался к старосте. Господин староста, почтительно доношу: некто написал пасквиль, которым натравил на ведьмаков сотню фанатиков. Из-за чего семеро ведьмаков жизни лишились, а одного еле откачали. Да-да, знаю, господин староста, что нет параграфа, запрещающего писать пасквили, и закон не предусматривает за них наказания.
Nullum crimen sine lege. Но ведь это так некрасиво — писать подобные вещи. Посему прошу, господин староста, сего пасквилянта немедля взять под стражу и отдать под суд. Пусть восторжествуют закон и справедливость.
— Издеваешься?
— А то как же.
***
Зима, хоть и суровая, сдалась на удивление легко и почти без борьбы. Задули тёплые ветры, снега начали быстро таять. Уже в середине февраля, месяца, что эльфы зовут Имбаэлк, зацвёл орешник, густыми зарослями покрывавший южную сторону поместья.
Кусты усыпало золотисто-жёлтыми, похожими на гусениц серёжками. Берега ручья, прятавшегося среди ольх и ив, всё ещё были скованы ледяными наростами, оставались обледенелыми и края окрестных болотцев с мелкими разливами. Лягушкам это не мешало — они с энтузиазмом приступили к брачным играм. Вскоре все воды загустели от икры.
Наконец, подавая верный знак весны, над полями зазвенели жаворонки.
А затем пришло Равноденствие — официальное начало весны.
И Геральт принял решение.
***
Неправда, не принял. Он метался в мыслях несколько бессонных ночей. Вспоминал разговор с жрицей Ассумптой из Ривии. Вспоминал слова Эстевана Трилло да Куньи, префекта королевской стражи. Жалел, что нашёл среди книг то, что нашёл. И казалось ему, что он уже твёрдо решился.
Но утром, проснувшись, понял — нет.
***
На завтрак были блины с повидлом — пальчики оближешь. Но Престон Хольт почти не притронулся к еде.
