— Эстеван Трилло да Кунья — это praefectus vigilum, то есть префект королевской стражи.
— Вот именно. Я говорил тебе, что этот префект пытался завербовать меня искать компромат на тебя. Доказательства преступлений, которые ты якобы совершил. А ты на мои слова только отмахивался, насмехался, мол, я спокойно мог дать себя завербовать и искать эти доказательства. Поскольку таких доказательств нет.
— Так я сказал. И так оно и есть на самом деле. Нет никаких доказательств.
— Нет, говоришь? — Геральт продемонстрировал тонкую и слегка потрёпанную брошюру.
— А я, гляди-ка, что нашёл в твоей библиотеке. Выпало из-за других книг. Монструм, или Описание ведьмака. С рукописным посвящением: «Вахмистру Отто Маргулису в благодарность за верную службу». Ха! Отто Маргулис, заслуженный общественный деятель и что-то там на «фил», запамятовал. А выходит, вахмистр. То есть наёмный солдат. Но ведь это тот самый убитый Маргулис, о котором говорил префект. Откуда у тебя эта книжечка?
Хольт пожал плечами.
Геральт фыркнул.
— Ну конечно, и спрашивать нечего было. А трофеи тех двоих, как бишь их? Нурред и Хвальба? Тоже где-то здесь припрятаны?
— Может, и припрятаны, кто знает, — Хольт скрестил руки на груди. — Ищи. Глядишь, тоже откуда-нибудь выпадут?
— Вахмистр Маргулис, Нурред и Хвальба вроде как верховодили той бандой, что в девяносто четвёртом напала на Каэр Морхен. Так что жалеть их не стану и оплакивать не собираюсь...
— Отрадно слышать, — усмехнулся Хольт.
— А то я уж подумал, что ты собрался по ним тризну справлять.
— Рокамора, — Геральт пропустил насмешку мимо ушей. — Roac a moreah. На Старшей Речи: месть. Ты ведь не купил поместье вместе с названием. Сам его так назвал. Любопытно, до или после?
Хольт снова пожал плечами.
— Недавно, — спокойно продолжил Геральт, — один кузнец сказал мне весьма мудрую вещь. Пусть, говорит, каждый своим делом занимается. Его, кузнеца, дело — наковальня да молот. Ведьмака дело — чудовищ убивать.
А наказывать за преступления — дело старосты и судов.
— Слова, достойные того, чтобы их запомнить, — Хольт стал серьёзным. — Вспомни о них, когда снова бросишься с мечом защищать какую-нибудь обиженную девицу. И зарубишь человека насмерть.
— Это совсем другое...
— Нет. Это в точности то же самое. И хватит об этом. Позови госпожу Берту. Пусть придёт со своей мазью.
***
К разговору они долго не возвращались. Но, в конце концов, всё же вернулись.
