— А теперь пошёл вон. Аудиенция окончена.
***
Геральт ждал. Он переждал первый приступ после приёма эликсира. Зрение мгновенно приспособилось к темноте. Луна, выглядывая из-за туч, давала достаточно света, но эликсир наделил ведьмака способностью видеть как днём — даже лучше, чётче и контрастнее. Он различал крыс, снующих по надгробиям, прежде скрытых в тени. Слышал их писк — слух тоже обострился. Издалека, со стороны шахтёрского посёлка, доносился собачий лай и глухое уханье совы.
Он ждал.
Сначала разбежались крысы — брызнули во все стороны серыми пулями.
А потом камень заскрежетал о камень.
Стрыга выскочила из могилы, будто пружиной подброшенная, взметнувшись на добрые две сажени вверх. Зарычала, завизжала, дикими скачками обежала гробницу, подскочила к самой высокой в округе стеле, вскарабкалась на вершину, ловкая как обезьяна. По-обезьяньи тряхнула задранным задом, крича и воя. И заметила ведьмака.
Снова пронзительно завизжала, спрыгнула со стелы. Замахала длинными лапищами.
И тут же бросилась в атаку. В широкой, разверстой в рёве пасти сверкнули клыки — огромные и острые, точно кинжалы.
Геральт отпрыгнул, закружился в пируэте, стрыга мазнула по нему, клыки клацнули, когти рассекли воздух. Воспользовавшись моментом и преимуществом, он со всей силы ударил её кулаком в висок, серебряными шипами перчатки. Зашипело, повалил дым, чудовище припало к земле, дико взревело, затрясло башкой.
Отлично, подумал он, как и всякая стрыга, ты не любишь серебра, красотка.
Стрыга не спешила с новой атакой, трясла головой и дымящимся ухом. Теперь она приближалась медленно, скаля клыки, мерзко пуская слюни.
Луна на миг выглянула из-за туч, осветив окрестности достаточно, чтобы Геральт мог получше разглядеть мертвячку.
Ростом она не вышла — от силы четыре фута, с непропорционально огромной головой, круглой, как тыква. Большие выпученные глазищи пылали огнём, в широкой рыбьей пасти белели внушительные клыки."
"На коже виднелся странный узор.
Орнамент. Словно выжженный. Или вытравленный кислотой.
Геральт неспешно двинулся между надгробиями. На ходу он кружил вокруг стрыги, а та вращалась на месте — напряжённая, сжатая в комок, готовая к броску. Скалила зубы и щёлкала челюстью.
Ведьмак размотал серебряную цепь, собирая петли в левой руке. Правой раскручивал конец. Выжидал удобного момента, когда стрыга отойдёт от надгробий на открытое место.
Дождался — даже быстрее, чем рассчитывал.
