И что же? Представь себе, едва стемнело, святоша пытается улизнуть. Естественно, стража его за шкирку — и ко мне. Я снова спрашиваю, всё так же вежливо: почему сбежать пытался? Как там было с его снятием проклятия и не морочит ли он мне голову? А он твердит своё. Тут моя вежливость как-то разом испарилась. Проще говоря, я взбесился. Велел посадить его в железную клетку и подвесить на кронштейне над обрывом. Не провисел он и получаса — уже вопит, молит о пощаде. И признаётся, что на Стеклянной Горе вовсе не он снял проклятие.
И назвал того, кто это сделал на самом деле. Угадаешь, кого он назвал?
Геральт кивнул.
— Угадал, — притворно обрадовался маркграф. — Прекрасно. Ну, так что? Возьмёшься расколдовать стрыгу? Только не говори, что сперва должен помолиться целую ночь. Клетка всё ещё висит на прежнем месте.
— Со священником внутри?
— Что ты, — поморщился Луитпольд Линденброг. — Я его отпустил ко всем чертям. Предварительно велев, для науки, всыпать ему пару десятков плетей.
— А пробовал ли кто-нибудь ещё.
.. Обращались ли вы, ваша светлость... В Мархии ведь должен быть придворный чародей?
— Был. Взял да помер весной прошлого года. Должны были прислать кого-то из Бан Арда, до сих пор никого нет. И раз уж речь зашла о Бан Арде — я просил помощи в деле со стрыгой у одного тамошнего чародея. Могущественный маг, важная персона в их академии, к тому же родственник Деяниры, моей супруги, а прежде — соратник моего покойного отца. Думал, поможет. Кто, как не он, думал я. Взмахнёт жезлом, пропоёт заклинание — и расколдует.
А он... Вместо помощи прислал мне письмо.
Геральт видел выражение лица маркграфа и догадывался о содержании письма, но промолчал.
— Это письмо, — процедил маркграф, — я сохранил. И при случае заставлю этого ублюдка сожрать его.
— Итак, — Луитпольд Линденброг встал, — остался ты. Скажу прямо: мне крайне противно терпеть здесь тебя, ведьмака, и просить о помощи, но, к несчастью, других вариантов не осталось. С великой неохотой, но именно тебе, а не кому-то другому, я вынужден предложить за достойную работу достойную плату.
Более чем достойную, сказал бы я. Пятьсот новиградских крон. Столько получишь, если снимешь чары и стрыга снова станет девицей. Ты, как известно, снял проклятие с бургомистра в Стеклянной Горе. Значит, умеешь это делать, хоть и молокосос. Так что расколдуй стрыгу. Ради моего удовлетворения и твоего заработка. И славы — я раструблю о твоём подвиге на весь мир. Станешь знаменитее самого Престона Хольта.
