"
"— Весть о нападении разнеслась повсюду. Правивший тогда в Каэдвене молодой король Эойн, человек довольно просвещённый, изрядно разгневался, не обрадовались и маркграфы. Последние хоть и не жаловали ведьмаков, но терпеть своеволие разнузданной черни не собирались. Нужен был урок. Двоих палач обезглавил на плахе в Ард Каррайге, четверых прилюдно вздёрнули в их родных деревнях. Жаль только, вся эта шестёрка была из меньше всех повинных. Главных зачинщиков — и подстрекателей — правосудие не настигло. По крайней мере, сразу.
— А теперь время для твоей желанной объективной правды, Геральт, — её голос стал тише. — Высеченных имён на стене Каэр Морхена семь. Героическое сказание говорит о семерых павших. Но тогда в Каэр Морхене было восемь ведьмаков.
— Когда весть о нападении разлетелась, мы пошли в Каэр Морхен — я и несколько послушниц. Мы пришли туда задолго до того, как явились Бриньольф и Весемир с молодыми. Мы нашли трупы. Много трупов. И одного живого. Едва живого.
— Это был Хольт, — тихо произнёс Геральт.
— Тогда он звался иначе. Тогда его кликали Рейндертом. А прозвище у него было Призрак Рейндерт. Теперь слушай внимательно. Рейндерта мы сыскали не в замке, а поодаль от него.
— Сам Рейндерт после божился, что ничего не помнит. Но в горячке бредил. А я... — она запнулась. — Может, я поступила опрометчиво и неразумно, но была тогда... Ну, помоложе нынешнего... Чувства взяли верх. О том, что Рейндерт говорил в бреду, я проболталась Весемиру.
Она надолго умолкла. Геральт не торопил.
— Оказалось ведь, — наконец продолжила она, — что Рейндерт получил раны не при защите Каэр Морхена, а когда бежал оттуда.
Геральт молчал.
— Время прошло. Время, что всё меняет. Так называемая объективная правда растаяла в тумане. Весемир упорствует в своём, а я... Я стараюсь не упорствовать. Хочу простить... Нет, не простить. Забыть. Рейндерт — теперь Престон Хольт, вернулся к своему истинному имени — уже много лет самоотверженно спасает людей в Каэдвене от чудовищ, снимает проклятия и чары.
Захаживает в храм. Мы не раз пополняли ему запасы эликсиров, частенько лечили раны. Врачуя заодно и мои. Те, что больнее. Те, что от воспоминаний.
— Но хватит об этом, — она резко вскинула голову. — Я сказала, хватит. Может, и слишком много сказала, как окажется. А теперь слушай, что присоветую. Мне не по нраву твоя затея податься к Хольту в подмастерья.
— Я не нанимался к нему. Действую по доброй воле, по взаимному доверию. Я как бы перпро...
— Per procura.
