Весной, говоря начистоту, я выгнал тебя из Рокаморы. Помню выражение твоих глаз. А я думал тогда только об одном. О том, что спасаю тебя.
Уберегаю. От того, чтобы стать убийцей, таким же, как я.
Но оказалось, что от судьбы не уйдёшь.
Не ты убил чародея. И не тебе нести за это наказание.
Прости.
Прощай,
Престон Хольт
Геральт перевернул лист. На обороте виднелось несколько рисунков, он долго в них всматривался, поначалу не понимая, что они изображали. Наконец понял. Начертанные несколькими штрихами фигуры представляли вооружённых мечами фехтовальщиков.
В позициях и позах финтов и ударов. Одна фигура, он узнал, изображала фехтовальщика в passo largo, другая в защите porta di ferro. Остальные требовали более внимательного изучения. Время на это было.
Он направил Плотву на тракт. Как всегда, кобыла прекрасно слушалась, достаточно было лёгкого нажатия колена и мягкого касания шеи поводьями.
Небо на севере темнело. Но он направлялся на юг.
***
Главные городские ворота Ард Каррайга были распахнуты настежь, никто их не охранял.
Геральт въехал, пригнув голову под железной решёткой.
Со стороны рынка доносился гомон, музыка, а точнее, в основном ритмичный грохот барабана. Из переулка вдруг высыпала весёлая поющая процессия. Последний в процессии, тип в потешной треугольной шапке, отделился, встал у стены и начал мочиться.
Геральт ждал, пока тот закончит.
— А что у вас тут происходит? — спросил, наконец. — Празднество какое-то?
— Не знаете? — Тип в шапке несколько раз подпрыгнул, застегнул штаны и обернулся.
— Не знаете? Вы, сударь, видать, откуда-то издалека? Из чужих краёв?
— Из чужих, верно. И издалека.
— Иначе и быть не может, иначе знали бы, что это и впрямь празднество, и праздник великий для всей столицы, да что там, для всего королевства! Свадьба у нас, сударь, свадьба, и не простая! Два славных и некогда враждовавших рода мирятся, Вайкинены с Финнеганами! Юноша Редферн, сын графа Гордона Финнегана, венчается нынче с прекрасной госпожой Людмиллой, дочерью Сириуса Вайкинена, маркграфа Озёрной Мархии!
— Вот оно как.
— Так-то! Праздник великий! Вся столица гуляет, знати понаехало видимо-невидимо, танцы да гулянья повсюду, мёд и пиво рекой льются, сам господин пивовар Грохот сто бочек на рынке выставить велел!
— Пивовар Грохот.
— Он самый! Ибо знайте, сударь-чужеземец, что сын пивовара, молодой господин Примиан, весьма поспособствовал счастью молодых!
— Поспособствовал.
