Кто-то ведь договаривался с разбойниками. Кто-то принес им «голос Сирены». Кто-то научил, как остановить караван. И кто-то сдал же их лорду Тирби, зная, что дальше копать он не станет. Нет, она не так и юна, скорее наоборот. Она жила среди людей и умеет прятаться, притворяясь человеком.
Кайден задумался, прикусив щеку. Опомнился лишь от резкой боли, и рот наполнился кровью.
– Мы найдем эту тварь, а с ней и остальных. Надеюсь, успеем.
Иначе судьба их будет незавидна.
Катарине не спалось."
"Постель вдруг сделалась неудобна, будто кто-то сыпанул в перину крошек и теперь Катарина чувствовала их.
И как бы она ни легла, вскоре лежать становилось неприятно, а после и невыносимо. Ныли ноги. И руки.
И шея.
И спина, кажется, тоже. Но хуже всего, что Катарине хотелось спать. Она легла на спину, скрестила руки на груди и заставила себя лежать смирно, считая руны, только раз за разом сбивалась и злилась оттого еще сильнее.
– Я оттуда слышу, как ты сопишь, – Джио убрала стул от двери и уселась на него. В ночной короткой рубашке она походила на призрака.
Весьма, следовало заметить, непристойного призрака, ибо пристойные не носят алых подвязок и рубашек, отделанных французским кружевом. – Не спится?
– Не спится, – Катарина вынуждена была признать очевидное. – А тебе?
– И мне, как видишь.
Джио натирала ногти замшевой тряпочкой.
– Нервы? – осведомилась она.
– Не знаю. Наверное… тетушка эта… мне кажется, она подозревает, что я – это…
– Не ты?
– Не я.
– Пускай подозревает.
– А если… захочет проверить?
– Как?
– Кровью.
– Через королевский артефакт? – усмехнулась Джио. – Кто ж ей даст?
Катарина мысленно обругала себя за глупость. Следовало бы догадаться. Родовые артефакты определяют лишь прямое родство, скажем, между сестрами или между родителями и детьми, но не более того. Королевский будет куда мощнее, но Джио права. Кто ж позволит-то?
– А если она заявит о своих подозрениях?
– Кому?
– Не знаю. Судье? Или королевскому дознавателю?
– Ее выслушают. По меньшей мере. А затем поинтересуются доказательствами, – Джио забралась на стул с ногами.
– Ты подумай о другом. Зачем ей это надо?
– Не знаю, – Катарина поднялась и подошла к окну. Не без труда, но ей удалось распахнуть створки, и в комнату ворвался прохладный ночной воздух. – Деньги?
– Деньги отойдут короне. А твоя тетушка в достаточной мере здравомыслящий человек, чтобы понимать, что корона не имеет обыкновения делиться. Нет. Ты ей нужна. Живой. До определенного момента.
Катарина поежилась.
