Правда, здесь, на этом берегу, листья его то и дело покрывались инеем, но плющ будто бы не замечал.
Катарина видела море где-то внизу, далекое, как прошлая жизнь. И китов, что казались огромными тенями. Изредка они поднимались, и тогда Катарина замирала зачарованная, боясь спугнуть это ставшее вдруг близким чудо.
– Замерзнешь, – проворчал Кайден, поплотнее укутывая ее в плащ из меха невероятной белизны.
Катарина все собиралась спросить, какому зверю принадлежал он, но потом почему-то забывала. И опять собиралась. И снова забывала.
– Не с тобой.
Она стояла бы вечность. Просто глядя, дыша воздухом, одновременно и соленым, и горьким, наслаждаясь каждым мгновением этого утра, которое было ничем не хуже вчерашнего. И позавчерашнего. И того, которое было раньше. И все равно у Катарины не получалось поверить, что она и вправду поселилась здесь.
На краю мира.
На острове, который, как выразилась Джио, крылом накрыть можно. Преувеличила, конечно, островок был вовсе не так уж мал. И от Большой земли его отделял узкий пролив.
В хорошую погоду эту Большую землю и увидеть можно было, яркую, зеленую, укрытую перинами тумана, разрисованную скалами и огнями далеких костров.
Здесь жили люди."
"Строили дома из белого камня, накрывая крыши камнем же, который раскалывали на тончайшие пластины. Они связывали их глиной и заклятиями, и крыши становились в достаточной мере прочны, чтобы выдержать зимние бури.
Люди делали узкие лодки, столь легкие, что и женщина могла перенести их на плече. И выходили в море охотиться на тюленей.
Женщины ловили рыбу. И крюками собирали со дна водоросли, тонкие и хрупкие, которые сушили, чтобы, высушенные, вымочить в темном растворе, и вычесать, и спрясть. И пряжа выходила крепкой и легкой. Из нее делали ткань, которую раскрашивали алым. И синим.
Здесь помнили прежний мир, и Кайдена приняли частью его. И Катарину, хотя в глазах местных женщин она порой видела удивление. И понимала его.
Она… она была чужой.
Слишком хрупкой. Слишком тонкой. Слишком светлой. И все же…
Она сделала глубокий вдох и прижалась к мужу.
В его руках было тепло. А ветер… к ветру Катарина привыкла сразу.
И к солнцу, которое не грело, но все же умудрялось опалить. И вызывало к жизни веснушки… местных они заворожили до того, что некоторые девушки стали рисовать их соком чистотела.
Это казалось забавным.
– Ты в море пойдешь?
Отпускать его не хотелось. И пусть корабль Кайдена, сделанный из зачарованного дерева, был прочным, но все же море непредсказуемо.
