И прогуляюсь до храма. Там, говорят, хранится древний венец. И любой может примерить его, рискнув жизнью. Только во мне крови хватит, чтобы венец удержался.
– Ты… у меня армия.
– Если понадобится, то и я соберу, – Кайден пожал плечами.
– Люди суеверны, – нарушил молчание Гевин. – А твоя армия состоит из людей. Рискнут ли они поднять руку на истинного короля? И обратить на себя гнев богов?
– Чего ты хочешь? – Ненависть Джона ощущалась яркой, что солнце.
– Я же сказал. Свою женщину. Я заберу ее, а ты – камень.
Можешь спрятать его. Закопать. Утопить. Разделить на части. Хотя не уверен, что получится. Все-таки в нем еще та сила… или я могу дать тебе своей крови, немного, но этого хватит, чтобы камень запел, а венец принял тебя. И тогда больше никто и никогда не оспорит твое право на этот трон, – Кайден погладил камень, который вновь отозвался нервным, дрожащим звуком. – Сначала я думал тебя убить. Но потом решил, что мой наставник прав и нужно уметь договариваться с людьми… У меня получается?
Джио расхохоталась, и, отзываясь на смех ее, пламя взметнулось к потолку, лизнуло витражные стекла, которые, не выдержав ласки, рассыпались яркими искрами.
Ворвавшийся воздух принес запах грозы.
А Джон отер руками лицо:
– Потом ты уйдешь.
– Уйду, – Кайден притянул к себе Катарину. – У тебя здесь тесно и скучно. Мы в Шотландию отправимся. Или туда, где поют киты… говорят, киты умеют красиво петь.
Джон рванул кружево воротника.
– Мне тебя даже жаль, – губы Кайдена коснулись виска Катарины.
– Тебя вряд ли отпустят их послушать.
– Катарина, – взгляд Джона остановился на ней. – Ты и вправду хочешь уйти… с этим? Ты… бросишь… свою сестру?
– Думаю, – говорить было тяжело, но Катарина сумела, – она справится. Из нее получится хорошая королева.
Такая, которая сумеет удержать венец.
– А я… я желаю вам счастья.
Это Катарина сказала вполне искренне. Вот только вряд ли ей поверили.
Эпилог
Киты и вправду умели петь. Их голоса, протяжные, наполненные какой-то неизбывной тоски, летели над морем.
И то успокаивалось, отпускало утреннюю серость, окрашиваясь в сине-зеленые тона. Оно подбиралось к самому берегу, оставляя на камнях клочья пены.
Кружили чайки. И голоса их вплетались в чудесную песню.
– Вон там, видишь? – Кайден повернул ее. – Темное…
Катарина видела.
Обрыв. И стену, возведенную сотни лет тому. Она успела порасти мхом, покрыться тончайшими трещинами, по которым поднимался все тот же вездесущий плющ.
