Потом понял, что это глупо, ибо только люди стыдятся своей наготы, а он не человек. С этой мыслью и уснул, чтобы проснуться позже – от холода. И жажды.
И все повторилось."
"Встать ему не позволили, а на грудь вылили черную воду, которая впиталась в кожу, утихомиривая боль. Вот только засыпать Кайден не стал.
– Что… там…
Говорить, когда на груди лежали две ладони, хрупкие, полупрозрачные, было неимоверно сложно.
– Там мир.
– Мы…
– Истинное пламя очистило его от заразы. Тебе повезло, сын моего сына, – она никогда не называла имен, будто опасаясь, что имена эти вновь свяжут ее с остальными.
И собственное ее имя тоже было забыто, хотя все из народа Дану знали, кто эта старуха.
– Повезло… что… с ней?
– С дочерью Гоибниу? А что с ней станется? Огненнорожденная вернула свою силу.
– Нет…
– И змееныш жив, если тебя это волнует. Были времена, когда прях не только боялись, но и уважали, ибо не знал мир целителей лучше. Он скоро зарастит свои раны, как ты зарастишь свои.
Хорошо.
Ран Кайден не чувствовал совершенно, как и собственного тела, но это не беспокоило. Если бы старуха хотела, чтобы он умер, он бы умер.
– А…
Волновало его совсем иное. И старуха склонила голову.
– Катарина.
– Красивое имя.
– Что с ней?
Она набрала полные ладони воды и подняла над головой Кайдена.
– Тебя так волнует судьба смертной?
– Да.
Вода потекла тонкой струйкой, и Кайден закрыл глаза. Чтобы открыть через некоторое время. Сколько прошло? Много? Мало? Здесь, внизу, время ощущалось совсем иначе.
Оно и было другим.
И осознание этого заставляло нервничать куда сильнее, чем прежде. Вцепившись руками в борта лодки, он все-таки сел. А затем и встал. Тело было слабым, куда слабее прежнего. И сила вернется не скоро.
– Она сказала, что ты скоро очнешься, – на камне сидела Эйна, сестра, рожденная от дочери Дану, далекая, чужая.
Прекрасная, как рассвет.
– Она просила передать, что устала от разговоров, что она в последнюю сотню лет не говорила столько, сколько сейчас, – сестра подала руку, помогая выбраться из лодки, и пальцы ее были столь же холодны, как руки старухи.
– А еще что смертная женщина – плохой выбор.
– Я рад, что ты жива.
– За мной долг перед… ними, – красивое лицо исказилось, но Эйна умела держать себя в руках. – И я буду помнить о нем.
Хорошо.
Кайдену еще новой войны не хватало. Он сейчас категорически не способен воевать. Слаб. И клинки пропали.
