И фоморы застыли, а мир ужаснулся, ибо никогда еще не случалось ему видеть змеев столь огромных, будто и вправду ожила кровь того, кто согревал своим телом корни древнего Ясеня.
Ослепила блеском золотая чешуя.
И поднялись кольца чудовищными арками, чтобы обрушиться на тех, кто казался рядом со змеем крохотными, ничтожными… а рядом раздалось тихое:
– Посторонись… король…
И мир вновь слегка преобразился, позволяя войти существам, которые никогда-то не воевали, ибо были слишком опасны, чтобы нашелся безумец, рискнувший связать их боем.
Но когда над сестрой поднялся полог серебристой паутины, Кайден склонил голову, показывая, что понял. Что не забудет. Что признает за собой и этот долг. Лишь бы…
– Мы слышали твой зов, – шеи коснулись острые когти, отчего-то теплые и мягкие, словно дыхание матери. – Мы пришли.
И серебристый полог раскрылся слева. И справа… и может, получится выжить… если получится…
Вздыбилась земля, повинуясь силе Змея, признавая за ним право повелевать, накрыла волной, и ответом стал вой, столь яростный, что у Кайдена кровь из ушей хлынула, а глаза заволокло алой пеленой безумия.
Он видел, как спешно собираются остатки фоморов, как сминает невидимая рука тела их, спеша слепить создание, равно невозможное и чудовищное обликом своим. И мир трещит под гнетом божественной силы. А та вливается, наделяя творение свое неким подобием жизни.
Огромное существо, макушка которого поднималась выше древних деревьев, шагнуло к развалинам крепости, оскалившись улыбкой.
И запах гниющей плоти накрыл Кайдена, заставив покачнуться, отпрянуть от отвращения.
А существо протянуло руку, и небеса сказали голосом проклятой девы:
– Дай.
– Нет, – Кайден крепче стиснул клинки.
– Тебе не устоять, дитя богов.
Может, и так, но он не отступит, ибо мир рухнет, когда в нем не останется героев. Кайден шагнул навстречу, но…
Тонкий голос флейты ударил плетью. А затем приласкал. Он поднялся до кривых небес, чтобы рухнуть вниз, на осколки несчастного мира.
Он пронесся над лесом, успокаивая плачущий ветер, уговаривая потерпеть.
Время…"
"Золотом блеснула чешуя змея, встав перед тварью. И выдержала первый удар когтистой лапы. И второй, лишь золото потемнело от крови. А земля задрожала.
Флейта же пела.
Звук ее то взлетал столь высоко, что становился почти неслышен, то падал вдруг соколом, чтобы расправить крылья, чтобы плоть обрести.
Время.
И Кайден, расхохотавшись, кинулся в бой.
