Она была в достаточной мере ревнива, чтобы не допустить соперниц. Тьма сама желала морочить хозяину голову.
– Тогда в чем же дело?
– Я выбрал ту, с которой разделю жизнь.
– Даже так? – леди Тирби в нарушение человеческих правил вошла в дом после Кайдена. – В таком случае пусть огонь ее души горит ярко.
Она слегка поклонилась. Да и прозвучало вполне… искренне? Пожалуй.
Кайден отвесил ответный поклон.
А паучихи отступили, повинуясь беззвучному приказу старшей. Но все же смотрели по-прежнему заинтересованно, хотя и не рисковали приближаться.
Глава 35
В доме… в доме пахло свежестью. Такой себе аромат недавно отгремевшей грозы, когда в кудрях леса запутались ветер и вода, когда ненадолго исчезает вонь камня и города, а мир замирает, будто вот-вот очнется, оживет, как было это в незапамятные времена.
И светло.
Снаружи окна казались маленькими и мутными, но света сквозь них проникало изрядно, хватило, чтобы осветить и длинный стол, на который спешно, хоть и без суеты, выставляли угощение, и открытое жерло камина, и лавки, и девочек, что замерли на этих лавках.
– У вас… большая семья.
– Надеюсь, это не станет камнем преткновения? – осведомилась леди Тирби, роняя меха, которым, впрочем, не позволено было коснуться пола. Заботливые руки подхватили и унесли. Другие расправили косы, которых было четыре по старому обычаю. Третьи поднесли льняное полотенце с темным кругом хлеба.
– Пока не знаю. – Кайден не любил лгать, но сейчас правду приняли спокойно.
Паучиха поклонилась и, протянув хлеб, сказала:
– Будь гостем в доме моем.
Хлеб оказался свежим, с темной, жесткой коркой и мякотью, в которой чувствовались травы.
– Пусть не погаснет огонь в камине дома, – ответил Кайден.
И хлеб убрали.
– Девочки, идите погуляйте… Ниса, присмотри за младшими, за ограду не выходите. – Леди Тирби, словно извиняясь, добавила: – Маленькие еще. Не всегда с силой совладать способны…
Девочки поднимались одна за другой. Набрасывали легкие накидки, под которые прятали и излишне светлые для людей волосы. Старшие помогали младшим.
Леди наблюдала. И когда дом опустел, кивнула. А потом повернулась к Кайдену и, указав на стол, сказала:
– Воины всегда голодны.
– Сколько их?
– Двадцать семь.
Двадцать семь паучих, пусть большей частью молоденьких, но… дом ведь существует не первый год.
– Дюжина, – сказала леди Тирби, подвигая к себе горшочек с тушеной олениной. Пальцы ее вытянулись, заострились и изогнулись. На белоснежной коже руки поднялись шипы, впрочем, тотчас улеглись.
