Непонятной обычным людям, но удивительно волшебной. Пусть согреется, наконец, Катарине не жаль силы. Куда ей девать? Разве что поделиться с камнем.
Во рту стало солоно.
Но камень принял и кровь так, будто именно ее и недоставало. Или и вправду… сила потекла легче, она уходила сквозь сеть, словно той вдруг вовсе не стало. Но нет, она была, она рвала Катарину на части, но больше это не казалось важным.
Главное – успеть.
Пока солнце высоко. Пока жар плавит тело. Пока она, Катарина, вовсе жива. И когда из глаз таки посыпались слезы, камень и их выпил.
А затем вдруг стало легко-легко. И Катарина даже обрадовалась этой легкости, вдруг показалось, что стоит ей взобраться на подоконник, оттолкнуться и руки расправить, как она взлетит.
Правда, сил хватило лишь на то, чтобы доползти до кровати.
Катарина рухнула на покрывало и блаженно зажмурилась. Флейту она спрятала под подушкой. Она отдаст ее Джио потом. А пока… пока она посмотрит сон, тот самый, про небо бескрайнее, в котором Катарина парила свободно, ведь была птицей с огненными крылами.
Разве не чудо?
Приют прятался в той части города, в которую люди приличные старались без особой надобности не заглядывать. Здесь пахло грязью и человеческими испражнениями, что текли по открытым канавам, а порой и не текли, стояли, кисли, наполняя окрестности зловонием.
Над канавами поднимались ядовитые миазмы.
И глиняные, слепленные наспех стены домов не казались сколь-либо надежной защитой. Здесь было людно и суетно, а под ногами сновали крысы, вовсе не стесняясь иных обитателей этого места.
Впрочем, к темному дому, что устроился близ старой городской стены, они старались не подходить.
Кайден крыс понимал. Донельзя благоразумные животные.
Он и сам не сразу переступил незримую черту. А стоило сделать шаг, как отчетливо хрустнула граница, почти выпустив набрякшую силой изнанку.
Вот же… И как Кайден пропустил это место?
Впрочем, кроме ощущений, ничего особенного в здании не было. Неновое, но заботливо подновленное.
С двускатною крышей, из которой поднимались толстые кривоватые трубы. С окнами, что тускло поблескивали настоящим стеклом. С высоким порогом и бледной девицей, застывшей на этом пороге.
Кайден поклонился девице. А она оскалилась.
– Только попробуй, – предупредил он, коснувшись клинка, и Призрак согласно заворчал. Ему тоже не нравилось это место. И паучиха.
– Где старшая?
В тонких пальцах девушки плясало веретено, наматывая белесую нить паутины.
