– У славного Джелал-ад-Дина – десять туменов, у Саид-Ахмета – пять, у остальных – по два, по три. А у грандо коназо Джегоро – в десять раз больше! Да еще разбойники хлыновские… Тут не надо особо считать, коназ уже вышел в поход – месяц, другой – и эта власть падет, как продажная девка.
– Слышали? – Егор повернулся к своим спутникам. – Цинично, но правда. Вот что, друг мой Носрулло. Давайте-ка ведите нас сейчас к Маре… а по пути подумайте над моей просьбою… нет – над приказом.
– Слушаюсь и повинуюсь, мессир!
На ночь князь с Онисимом вернулись на корабль, Азат же остался у своей юной супруги и сына, спрятанных тетушкой Рашидой у своей старой подруги, зеленщицы, что жила невдалеке от Южных ворот, сразу за Белой мечетью.
Все трое встретились, как и было уговорено, утром, на старом базаре, что раскинулся меж шумным кварталом жестянщиков и помпезными дворами ювелиров, людей богатых, влиятельных, в большинстве своем – русских. Тут же высилась и православная церковь – храм Святого Георгия.
– Ну, и где этот кривой черт? – потерев руки, огляделся по сторонам Онисим Бугай.
– Азата я, государь, вижу – вон, идет. Довольный! Аж светится. Дорвался-таки до молодой жены – понять можно. Вот только этот одноглазый мне что-то не нравится…
– Да, он не подарок, – кивнув, согласился Егор. – Человек, несомненно, циничный и где-то даже подлый. Но – умный, а это для нас самое важное. К тому ж… ты же слышал вчерашний наш разговор?
– Слыхал, слыхал, государе. Я и сам не дурак – татарскую речь добре ведаю.
Вожников рассмеялся:
– Не ведал бы, так я б тебя сюда и не взял.
Ладно, вон глянь-ка лучше – кто это там на ишаке у корчмы? Не наш ли друг одноглазый?
– Он, – неприязненно ухмыльнулся ватажник. – Похмеляется, небось, чертяка. О! Едет к нам. Ишь ты, лыбится-то как! Не хуже Азата.
– Да хранит вас Аллах, мессир, – спешившись, вежливо поздоровался Носрулло.
Стражник выглядел на удивление трезвым, только вот костюмчик не сменил, даже не подбрил щеки. Впрочем, мысли князя просек на раз:
– Вот уже семь лет, мессир, я выгляжу так, как вы видите.
Другие тоже имеют глаза – и если вдруг вместо замызганного халата увидят добрый чекмень…
– Я знаю, что ты не дурак, Носруло, – перейдя на «ты», как и положено при обращении с низшими, нетерпеливо перебил Егор. – Ну, что скажешь?"
"– Только хорошее, мессир! – страж приосанился и гордо выпятил грудь. – В городе Ай-Лили, знаменитая танцовщица и певица, ее все здесь знают и любят.
– И я с ней более чем знаком, – улыбнулся князь.
