– Пушки – готовь!
Артиллерия на княжьих стругах стояла особая, усовершенствованной новгородской работы – на тысячу саженей палила запросто!
Вздернулся, взлетел на мачту коричневый вымпел, что означало – «Готовиться к огненному бою!» – его быстро сменил красный – «Пли!»
Бухнули пушки, просвистевшие над водой ядра большей частью пролетели мимо, однако парочка с грохотом угодили в корму, а следующим выстрелом напрочь снесло мачту!
Бросаемые вперед мощными гребками дружинников, ладьи вынырнули из облаков плотного порохового дыма – высокая кормовая надстройка когга оказалась уже совсем рядом, перед глазами.
Невдалеке испуганно прижался к берегу юркий рыбачий челнок. Махавший веслами сивобородый мужик в сермяжной, с заплатками, рубахе, оглянулся на сидевшего впереди, на носу миловидного юношу – светлоглазого, светловолосого, с тронутым золотистым загаром слегка скуластым лицом. Просторная рубаха была явно великовата отроку, пришлось почти до локтей закатать рукава, обнажив тонкие, с голубыми прожилками, руки, по-девичьи маленькие, изящные.
Левое запястье было замотано тряпицей… видать, парень поранился где-то. Рядом, на носу, лежала котомка с пожитками, не особо большая, однако – рыбак заметил! – тяжелая.
– Ну, что, отроче? Испужалси?
– Да так, – парень пожал плечами, не отрывая напряженного взгляда от разворачивающегося на реке действа. – Бывало и хуже.
– Да ну, – не поверив, засмеялся рыбак. – Где ты такое видел-то? Эвон палят-то! Как бы и нас не зацепили.
– Не зацепят, – юноша покривил тонкие губы и неожиданно приказал не терпящим возражений тоном: – А ну-ка, давай к кораблю! Вон там, за дымом, обойдем сзади.
– К кораблю-у-у?! – замахал руками мужик. – Да что ты, что ты! Мы так не договаривались, окстись, тамо же…
– Вот, держи, – вытащив из котомки золотую монету, парень швырнул ее лодочнику. – Не сомневайся – настоящий рейнский гудьден.
– Счас попробую.
– Пробуй, пробуй, зуб только не сломай. Скорее только давай, пока дым не рассеялся.
– Да гребу уже, гребу!
Спрятав золотой за щеку, рыбак проворно заработал веслами, так, что челнок понесся по мелководью быстрокрылой птицей. В этот момент с обреченного когга дали еще один залп, слишком уж торопливый, никому не причинивший вреда, так что непонятно было, зачем и стреляли?
– Поворачивай, поворачивай, человече!
На миг обернувшись, юноша снова вгляделся в дым и вдруг резко поднял руку:
– Стой! Суши весла.
