Василий Есифович рабынями, как и рабами, не интересовался, и свою дворовую челядь давно уже перевел в рядовичи и даже платил по договору – ряду – жалованье по три гульдена в год, при этом всем говорил, что владеть людьми – гнусный позор, образованному человеку невместный.
Такие утверждения и сам великий князь всецело поддерживал, чего никак нельзя было сказать о родне боярина Василия, всяких там дядьях да старших братьях – род Есифовичей в Новгороде не последний, богатый, могущественный род, не хуже каких-нибудь Медичей! Вот и достали родственнички Василия, от них он в Ладогу и уехал, с молодой женою и чадами, о чем нисколечко не жалел.
А чего жалеть-то, коли две дюжины торговых судов имеется, да еще флотилия речных ладей – ушкуев, на которых нанятые ватажники промышляли в Двинской земле всякого зверя? Еще вот осталось пристань расширить, да с гостей ганзейских за стоянку стричь пфенниги-гроши, ну и типографию завести – цветные картинки печатать. На картинки, кстати, уже и заказы имелись, один – от настоятеля Никольского монастыря отца Филофея – «О богоносных агнцах», и другой – от матушки-игуменьи с Успенья, инокини Параскевы, назывался он просто – «О падших да заблудших девах», и, судя по названию, прибыль должен был принести монастырю немаленькую – матушка Параскева денежки считать умела не хуже любого бухгалтера.
– Князь, князь! – увидев ступившего на сходни высокого, с красивым лицом, человека в алом распашном плаще с золотым, блестевшим на солнце шитьем, собравшаяся на пристани толпа заволновалась, загудела.
Важные люди – оба боярина, да подбежавшие местные купцы – тоже подались вперед, узнали:
– Точно – князь! Господи!
– А это кто там рядом – княгиня?
– Ай, красотою лепа!
– Тоща, тоща больно!
– Зато ликом – бела, красива! А волосы-то, волосы – чистое золото.
– Одета, одета как… ухх!!!
В изумрудно-зеленом, с парчовыми и шелковыми вставками, платье, княгиня Елена и впрямь выглядела весьма эффектно, да и еще и держалась столь царственно-важно, что тут и никаких сомнений не возникало – вот она, великая государыня!
Широко улыбаясь, князь подошел к боярам:
– Дмитрий Федорович, будь здрав! О, Василий Есифович, и ты здесь! В гости ведь звал?
– Звал, великий государь! – боярин даже покраснел от волнения.
– Прошу на мою усадьбу… И тебя, Дмитрий Федорович, прошу. Пир сегодня закатим на славу!
Не переставая улыбаться, Егор скосил глаза на пристань:
– Это что там за кораблики? Ганзейские?
– Они, – покивал головою посадник.
