Они, пастбища-то, в горах, на склонах – из села-то видны, ага.
– Значит, спокойно все у вас?
– Хвала Смуглянке – спокойно.
При упоминании Святой Девы красавчик мавр и сопровождавшие его вооруженные люди в количестве около дюжины скривились, словно при них выразились самыми гнусными словами.
– И вы даже не слышали, что около Террасы обнаглевшие волки загрызли трех пастухов? – чуть помолчав, Халед ибн Хасан продолжил свои вопросы. – Что, правда, не слышали?
– У-у-у! – сложив толстые губы трубочкой, коренастый махнул рукой.
– Это ж в Террасе! А там каждый день что-то случается – город ведь, ага.
– Так это ж от вашей деревни день пути!
– Так ведь целый день, господин. Мы туда раза два в год и ездим, ага. Один раз на праздник в честь Святой Девы, а другой – на ярмарку. А ярмарка там, я вам скажу…
– Поехали, – не дослушав, Красавчик обернулся к своим и презрительно сплюнул. – Эти сиволапые вряд ли нам что толковее скажут. За мной!
Резко повернув конец, вся кавалькада умчалась за своим господином, поднимая вслед за собой тучи густой серовато-желтой пыли.
Посмотрев вслед всадникам, селяне одновременно пожали плечами и снова переглянулись:
– Это кто хоть такие были-то, а, кум Жузеп?
– А я-то почем знаю, ага.
– Так ты в город-то почаще моего ездишь. Слыхал, как этот парень говорил? Слова будто глотал, я и не разобрал-то почти ничего, ага.
– Так в Валенсии говорят, – кум Жузеп – коренастый, с круглым лицом и бородкой – задумчиво почесал затылок.
– Или в Андалузии.
– Вот, недаром на селе говорят, что ты ученый человек, куманек! – усатый с восторгом хлопнул Жузхепа по плечу, да так, что тот едва не упал. – Вален-сия… Анда… Анда…
– Андалузия.
– Во-во, я и говорю. И откуда ты только такие умные слова знаешь, ага?
– Так в городе-то бываю, умных людей слушаю.
– А я думал – все больше вино в корчме старого Хавьера пьешь, ага!
Кум Жузеп неприязненно поежился:
– Вот заладил – ага, ага… Я тебе что – пьяница?
– Я так не сказал… Но ведь пьешь же?
– А тебе какое дело? Ах ты ж… Н-на!!!
Не на шутку разобиженный селянин размахнулся и двинул своего сотоварища кулаком в скулу, от чего тот, нелепо взмахнув руками, полетел в росшие рядом кусты, а широкополая – от солнца – шляпа его, подпрыгивая на камнях, покатилась вниз по дороге, словно оторвавшееся от телеги колесо.
