Жаркое солнце давно уже высушило утреннюю росу, растопило туманную дымку, оставшуюся невесомым покрывалом лишь высоко в горах. Парило. И все чаще налетал ветер, так что грозы не должно было бы быть, просто не успевали собраться тучи.
– Вы идите к реке, старший – Альваро, – наконец, принял решение Егор. – Не торопитесь, по пути тщательно осматривайте все… Только вот кричать, я полагаю, не надо."
"– Да, не стоит – там опасные места, – гордый назначением Альваро довольно цыкнул через выбитый зуб. – Можете не волноваться, сеньор, все будет сделано четко и скрытно.
– А я и не сомневаюсь, – спрятав улыбку, Вожников придержал за локоть одного из парней – Рыбину. – Постой-ка, дружище Энрике. Ты что-то там говорил про цветы?
Рыбина – нескладный подросток с угрюмым некрасивым лицом и потухшим, словно у снулой рыбы, взглядом – с удивлением оглянулся:
– Да, говорил. Они там растут, на круче… ну, Малыш вчера приносил…
– Идем. Покажешь, – тут же распорядился князь. – Осмотрим все, а потом остальных нагоним. Вперед!
– Угу, – Энрике с готовностью поклонился и утробно высморкался.
– Готов за вами идти куда угодно, благородный сеньор!
Сказал и, отвернувшись, показал Беззубому язык, думая, что «благородный сеньор» не заметит. А сеньор заметил, он вообще всегда все замечал или, уж по крайней мере, старался. Заметил и сейчас… и про себя улыбнулся, отметив, что даже такой внешне угрюмый и неприятный тип, как Рыбина, все же определенным чувством юмора обладает. А значит – далеко не дурак. И цветы, вот, заметил.
– Ну, долго еще?
– Вон, господин, у той скалы. Прямо вот тут, по тропке… А вот и цветы!
– Ага, вижу, вижу, – присмотревшись, улыбнулся Егор. – Гладиолусы.
– Что, сеньор?
– Или маргаритки… Шучу! Сам-то знаешь, что за цветы?
– Думаю, что это ромашки, сеньор.
– Ромашки я и без тебя вижу.
– А рядом, похоже, ирисы. Да! Малыш такой же цветок и приносил… кажется…
– Кажется?
– Да уже темновато было.
– Постой-ка…
Князь наклонился, подняв их травы шелуху:
– А это что еще за мусор?
– Семечки, – Рыбина хмыкнул в кулак.
– Тыквенные, сушеные…
– Ага, ага, – внимательно осматривая тропинку, протянул молодой человек. – И кто же это, интересно, их тут сушил?
– Да кто угодно, сеньор! – Энрике уже едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос, что оказалось бы крайне невежливо, а казаться невежливым Рыбина не хотел.
– Кто угодно – паломники, рыбаки, охотники… Семечки ведь много не весят: возьми с собой в дорогу да щелкай, все не так жрать охота, ага.
