Полусотня вошла в самый центр их отряда, в самую гущу – копья в копья, щиты в щиты. От стремительного столкновения лошадиных туш всадники поднимались на дыбы и опрокидывались, оглушительно трещали древки и кости. Заорали умирающие люди и заржали скакуны, везде внезапно стало невероятно тесно – Егор вдруг понял, что уже дотягивается до ближних рыцарей, качнулся и ударил одного рогатиной, вкладывая в удар всю силу и еще не до конца потерянную скорость. Наконечник пробил кирасу, примерно на ладонь ушел в глубину.
Вожников выдернул копье, попытался достать другого, но безуспешно.
Давка стала ослабевать. Те, кто удержался в седлах, разъезжались, искали врагов, сходились в схватках. Сеча распалась на одиночные поединки. Егор тоже отъехал, поворачивая коня – и вдруг увидел, что прямо на него несется какой-то красавец с синим высоким плюмажем. Вожников едва успел вскинуть щит, от сильнейшего удара опрокинулся на спину. Древко мелькнуло над лицом и… И ничего – он усидел!
– Ах ты гаденыш! – Егор повернул коня, помчался навстречу врагу, тоже развернувшемуся и разгоняющему коня.
Щит с рысью на задних лапах, направленное в грудь копье, летящее ровно и уверенно, как по нитке.
Ну да, само собой! Рыцарские турниры! В строю – толпа. По одиночке – машины смерти.
Оставив надежду выбить врага из седла по правилам, Вожников опустил копье ниже, метясь в стремя, и качнулся набок, уходя с линии атаки, пропустил над головой наконечник пики, а выпрямляясь перед самой сшибкой, высоко поднял щит.
Окантовка врезалась в острое забрало, по нему скользнула вниз, в горло.
Хрясь! От щита полетела щепа, а рыцарь – кувыркнулся из седла.
– Есть!"
"Егор пролетел на рысях мимо поверженного врага, увидел чуть дальше бретонца, напавшего на боярина из дружины Даниила, налетел сбоку, нанизав на рогатину – и тут вдруг сильный удар по щиту едва не выбил ему руку из плеча и ссадил почти до самой задней луки. Князь удержался бы – но скакун взбрыкнул, и Вожников кувыркнулся в траву. Рядом рухнул сраженный боярин.
Великий князь скрипнул зубами, вскинул голову, но увидел лишь уносящегося дальше бретонца с огромным двуручным мечом. Егор поднялся на ноги, подобрал щит убитого товарища, вытянул саблю, пошел по полю боя, оглядываясь по сторонам. В седлах остались лишь с десяток всадников, что без копий кружили по полю, норовя подскочить незаметно, срубить, опрокинуть. Пеших бойцов оказалось больше, десятка два. Тоже рубились, как дуэлянты, один на один.
