Меня самого пугает эта мысль. Мысль о том, что я стану делать со «зверем», когда его окажется нечем кормить, – Егор обвел пальцем контуры Франции и Англии, задумчиво прикусил губу: – Но ты знаешь, мудрый географ, есть порождения, которые опаснее любой, самой кровавой войны. Настолько опаснее, что их лучше душить в колыбели, не считаясь с потерями.
– Странно видеть, как легко и просто решаются судьбы народов, великий князь.
– Не так уж легко, уважаемый Хафизи Абру. Чтобы из хищника не превратиться в жертву, врага нужно знать.
А я… Я только помню, что сейчас между Англией и Францией вроде как идет Столетняя война. Это когда была Жанна д’Арк. Которая Орлеанская дева… – Егор почесал в затылке. – Н-нда… Пожалуй, кроме нее, больше я ничего про эти времена и не скажу.
– Нечто тебе неведомы собственные соседи? – удивился гость. – Ты знаешь очертания далеких неведомых земель, но не интересуешься тем, что творится за собственным порогом?
– Этот «порог» я прибил на место всего несколько месяцев назад, – стукнул кулаком по карте Франции великий князь.
– А до того англосаксы с французами были для меня так же далеки, как для тебя зулусы с их ассегаями.
– Зулусы? – удивленно вскинул брови Хафизи Абру.
Егор молча указал на самый низ пока еще почти не расписанного реками и горами африканского континента.
– Мне будет дозволено спросить, властитель, откуда ты знаешь об этом народе?
– Нет. Не дозволено.
Во дворце тем временем творилась тихая суета. Узнав у привратников, что князь подворья не покидал, ключница разослала слуг по горницам, палатам и светелкам, самолично посетила опочивальни, заглянула в кладовки и подклети.
Вернувшись к хозяйке, развела руками и покачала головой.
– Куда же он исчез? – стиснула кулаки княгиня. – Проклятье! Слова даже не сказал.
– В пиршественной палате обмолвился, что на рубежах восточных тревога какая-то возникла, – неуверенно предположила Милана.
– Портрет!!! – вскрикнула Елена, вскочила сделала несколько шагов, но тут же остановилась. – Что же он, птицей туда улетел, никем не замеченный? – Она вернулась к своему креслу, села на мягко скрипнувший бархат.
– Глупо-то как все вышло… Столько всего сотворила, и вдруг в миг один прахом все пошло. И из-за чего? Из-за шалости дурачка малого! А ведь ныне Егорушка ужо не тот, каковым я его приняла. Теперь за него любая с радостью ухватится. Хоть служанка смазливая, хоть ханша ордынская. Вона, как хитро Айгулька о себе напоминает. Императрицей каждой стать хочется.
