"
"За столом со стопкой папок и несколькими аккуратно разложенными листами бумаги, я увидел мужчину лет пятидесяти, в бежевом костюме с бабочкой, заметными усами и шевелюрой, цвета каштана, зачёсанной наверх.
— Здравствуйте, ваше сиятельство, — завидев меня хозяин кабинета проворно встал, представляясь: — Геннадий Степанович Торопов. Увы, увы, Александр Петрович, теперь вам придётся вести дела со мной. Знаете уже, да?
— Догадываюсь, — сказал я, заметив на столе папку, подписанную жутко-неразборчивым почерком Скуратова, хотя два слова я прочитал: «Michael Milton» — они были выведены печатными буквами на английском.
— Убили нашего Федора Тимофеевича. К великой скорби, великому сожалению… Так то… Позволите? — он выдвинул ящик стола и достал коробку сигарет с яркой надписью «Сладкая Куба».
— Тогда уж и мне позвольте, — я тоже достал пачку «Никольских». — Как это случилось? Когда?
— Вчера вечером. Должен был получить от одного человека кое-какие документы и фотографии по Джеймсу Лаберту. Ну и получил… Шесть дротиков из боевого остробоя в грудь в Раменках.
Как случилось, никто не знает — свидетелей мы пока не нашли. Там, во дворе старых домов на улице Бородачей есть глухое место, через него наш Федор шёл… — Торопов прикурил и с дымом вроде проглотил последние слова. — Записку нашли на его груди: «Не лезьте в это дело». И на этом пока всё. Полиция, конечно, было озадачилась, будут пытаться разобраться, но на них надежды мало, и по большей части это наше дело. Дело нашей чести, отыскать и наказать мерзавцев.
И мы это сделаем, — он шумно выдохнул густой дым. — Это ваша папка, — сказал он, заметив, что я поглядываю на папку с надписью «Майкл Милтон». — Лежала в кабинете Федора Тимофеевича для вас. Я был вынужден прослушать все сообщения на его эйхосе, в том числе и ваши, так что я в курсе многих вопросов. А по Лаберту мы вместе с Фёдором работали. Разумеется, я это дело продолжу.
— Извиняюсь, минутку, — я отстегнул эйхос от ремня и наговорил сообщение для Ковалевской:
«Оль, со мной все в порядке.
Я здесь задержусь минут на пятнадцать-двадцать».
— Если спешите, я вас не слишком задержу. Ещё минут пять, ваше сиятельство, о самом главном, — он подошёл к окну и открыл одну створку, глядя на улицу сквозь массивную решётку. — Лаберт связан с кем-то очень важным в верхах полиции. Есть подозрения, что даже в Ведомстве Имперского Порядка кто-то ему покровительствует. Но это пока так, в общих чертах. Кому-то вы там очень не нравитесь.
