Быть может, виной тому сильный ветер, даже в самые жаркие дни пробирающий холодом до костей, как бывает на северном море, а может, предпочтения жителей Эксберри, превыше всего ставивших романтическую красоту, а не суровую.
Доктор Хэддок говорил, что на Миднари-Рок его каждый раз охватывает необъяснимая тоска. Даже дамы с альбомами, придирчиво выискивавшие места для своих пейзажных набросков, раз или два попробовав рисовать на Миднари-Рок, больше не возвращались сюда.
Миссис Норидж не удивилась бы легенде, повествовавшей о покончивших с собой влюбленных или о несчастном, чей бесприютный дух стенает над скалой.
Однако легенд не существовало. Даже самоубийцы предпочитали сводить счеты с жизнью в других местах, хотя мало что так подходило для встречи со смертью, как Миднари-Рок. Скала возвышалась над каменистой поверхностью на добрых сорок ярдов – немалая высота для Эксберри! Ее венчала ровная площадка, ничем не огражденная.
Вот почему миссис Норидж удивилась, заметив на площадке две фигуры.
Кэти и Джек стояли на самом краю, крепко обнявшись. Ветер донес до миссис Норидж тихий счастливый смех. В чем бы ни заключалось проклятие Миднари-Рок, на этих двоих оно не действовало.
Случилось так, что неделей позже дела привели миссис Норидж в «Хромую лису». Побеседовав с хозяйкой гостиницы, она спустилась по лестнице и в глубине полутемного зала, возле окна, заметила знакомое лицо."
"– Посторонитесь, моя милая, – сказала миссис Норидж служанке, застывшей в проходе с открытым ртом.
Девица вздрогнула, отскочила и пролила эль на передник. Осуждающе покачав головой – она не любила растяп – гувернантка прошла в зал.
Все столы были заняты, но ни пьяные вопли, ни громкий хохот не нарушали ровного приглушенного гула, похожего на деловитое пчелиное жужжание над полем в жаркий летний полдень. В «Хромой лисе» приветствовалась сдержанность нравов: стоило кому-то, забывшись, повысить голос, и хозяин за стойкой издавал такое выразительное «ХМММ», что съеживались огоньки газовых горелок на стенах.
«Если кому охота кулаки почесать или там глотку сорвать, так вам будут рады в «Пьяной утке», – сообщал старый Макалистер в пространство. – А у нас тут другие порядки».
Гувернантка протиснулась к дальнему столу.
– Миссис Норидж! – обрадованно воскликнула Кэти Эванс.
Ее прелестное лицо озарила улыбка, в ответ на которую нельзя было не улыбнуться.
– Здравствуйте, Кэти.
Джек Эванс, встав, учтиво поклонился.
