Она готова часами бродить по саду и кленовым аллеям. Должна сказать, это довольно скучно и однообразно, хотя клены в своем ярком убранстве прекрасны, а опадающий осенний сад элегичен и навевает меланхолию (ты знаешь, я всегда была к ней склонна). Я предлагала моей подруге расширить географию наших прогулок. Вокруг города живописные поля и перелески… Увы, она не желает и слышать об этом. Словно невидимая цепь держит ее прикованной к особняку и не дает отходить дальше, чем на полмили. Единственным исключением стало посещение церкви, но я описывала тебе, чем все закончилось.
Больше всего меня огорчает не моя болезнь, а отсутствие улучшений в состоянии Генриетты. Несмотря на мои усилия, ей определенно становится все хуже. На прогулках она теперь почти всегда молчит. Мы часами бродим по саду; видит бог, от собаки было бы больше проку, чем от меня! Я пыталась развлекать ее беседой. Генриетта жалобно взглядывает на меня, но ответа от нее не дождешься.
Она изо всех сил старается сделать мою жизнь приятнее.
Вчера заставила меня принять в подарок свои духи – прелестный хрустальный флакон с золотой пробкой, стоивший, должно быть, целое состояние. Лимон и вербена. Их аромат – словно громкий немолчный голос, утомляющий меня. Однако он перебил сладость лилий, и я чувствую облегчение.
Надолго ли?
Я так устала, Эмма.
Пруденс"
"Из письма мисс Уилкокс, адресованного миссис Норидж 16 октября 18.. года"
"Дорогая Эмма!
Начну с хорошей новости. Твой совет ложиться спать сразу после ужина оказал воистину чудотворное воздействие! Кто бы мог подумать! Спустя четыре дня я действительно чувствую себя намного лучше.
Дом перестал казаться мне чудовищем, опутывающим меня своими щупальцами и тянущим в бездну.
Не стану скрывать: твое письмо удивило меня, особенно пункт, касающийся молока. Я постаралась выполнить все условия, но кое-что мне все же не удалось.
Первая неудача постигла меня с церковной службой. Сегодня утром я встала рано. Дом был погружен в сон – во всяком случае, так мне казалось.
Следуя твоим наставлениям, я оделась, не поднимая шума, и выскользнула за дверь. Я миновала сад, вышла за ворота и уже мысленно сочиняла тебе хвастливое письмо, повествующее о легкости, с которой все получилось, как вдруг меня схватили за руку. Это была Коллидж.
Эмма, я убеждена, что эта женщина во власти безумия. Несмотря на возраст и видимую дряхлость, она вцепилась в меня с такой силой, что на моем запястье остались следы ее пальцев, тонких, как паучьи лапы.
