Граф, возвратившийся из поездки раньше срока; следы огромных когтей на двери; кулон с волчьей головой, оставшийся в кулаке погибшей женщины… Леди Кроули, лежавшая в глубоком обмороке, и садовник, уничтожающий царапины на двери…
«Камин давно остыл, – повторила про себя Эмма Норидж, – и ветер разнес золу по комнате».
Ох, какую страшную историю рассказали вы, мистер Рэндалл!
– Миссис Норидж, все в порядке? – Девочки смотрели на гувернантку с испугом.
– Все хорошо, мои милые. – Их наставница провела рукой по лбу, стряхивая наваждение.
– Если вы насладились садом, нам пора возвращаться.
* * *Солнце садилось. Аллан Рэндалл неторопливо прошелся по своему саду, проверяя, не забыл ли кто-нибудь из подручных инструменты. В этом году ему отрядили в помощь всего двоих, да к тому же редких оболтусов; как, скажите на милость, можно утопить в пруду лестницу? А ведь у Симмонса это получилось. Прежде такого работника выгнали бы взашей, но теперь не то что прежде. Эх, что за времена…
– Доброго вам вечера, мистер Рэндалл.
Садовник уставился на высокую сухую фигуру, выступившую из-за кустов. Гувернантка! Этой-то что здесь надо в такое время?
– И вам не хворать, – отозвался он, не скрывая неодобрения. Черт знает кого наняли Стоуксы… А ведь приличная семья! Все портится, все. – Не ожидал вас здесь увидеть. В такой поздний час к нам редко заходят посторонние.
Гувернантка предпочла не заметить его намека.
– Я пришла, чтобы рассказать вам историю, мистер Рэндалл.
– Нету у меня времени на болтовню.
– Старик повернулся, собираясь уходить. – Всего хорошего."
"– Юная девушка из обедневшего рода, прекрасная, как роза, вышла замуж за богача много старше себя, – вслед ему проговорила миссис Норидж, не повышая голоса. – Она была добра и красива. Удивительно ли, что садовник, много лет служивший семье ее супруга, влюбился в нее!
Старик застыл.
– Он был того же возраста, что и граф, – продолжала миссис Норидж. – Леди Элизабет любила мужа, и вот разрушительная мысль завладела умом слуги: «Отчего бы ей не полюбить и меня».
Ведь вы и впрямь были красавцем, мистер Рэндалл! На тридцать миль вокруг не было человека сильнее вас! Его милость был склонен к вспышкам гнева, и это помогло вам потом, когда вы кинулись спасать свою шкуру.
Старик медленно повернулся к гувернантке. Лицо его в заходящих лучах солнца казалось багрово-красным.
– Что за чушь вы несете…
– Ее мать не отличалась строгостью нравов.
