Кое-кто из сидевших в тот вечер за длинным кухонным столом прожил в этих местах достаточно долго, чтобы помнить молодую леди Бишоп, утопившуюся в соседском пруду, или безумного Паркса, что поставил свою престарелую матушку на поле вместо пугала, где несчастная провела двое суток, пока ребятишки не заметили, что пугало-то хрипит и шевелится. А странное исчезновение Коллдуэлов из поместья «Черные дубы», о котором, понизив голос, поведала Примроуз! Определенно, заявила она, в этом был замешан сам дьявол.
– Я слышала, вместе с мистером и миссис Коллдуэл из «Черных дубов» пропали серебряные ножи и вилки, – раздался голос гувернантки. – Быть может, этот факт проливает свет на причину их исчезновения? Но нельзя исключать, что в аду закончились столовые приборы.
Послышались смешки. Примроуз пыталась испепелить гувернантку взглядом, однако миссис Норидж с такой невозмутимостью пила свой грог, что весь пыл старой горничной пропал втуне.
Хатти Мордок про себя заметила, что Аллан Рэндалл изрядно опьянел.
Садовник, много лет ухаживавший за всем, что росло, цвело и плодоносило в поместье Кроули, пил очень редко, а выпив, становился молчалив и мрачен. Но этот вечер и ему развязал язык.
– А теперь я расскажу историю, – каркнул он, и разговоры тотчас стихли. – Кое-кто из вас ее знает. Юная девушка из обедневшего рода, прекрасная, как роза, вышла замуж за богача много старше себя. Что? Был ли он красавцем? Только если вам по душе оборотни.
У него были волчьи глаза; казалось, если потушить свечи, его зрачки будут гореть в темноте. И жесткая черная шерсть… Я сказал – шерсть? Волосы, разумеется. Зубы белые, как фарфоровые чашки в шкафу миссис Пибоди, и когда он злился, то издавал глуховатый рык, а сердился он частенько. В общем, каждый, кто знакомился с этим джентльменом, если только у него была хоть крупица мозгов, понимал, что нужно держаться от графа Кроули подальше.
И в то же время в нем было что-то притягательное. Он умел так славно улыбаться – как мальчишка, ей-богу, и иногда гонял мяч с юнцами, точно он не знатный лорд, а какой-нибудь помощник конюха. Бывало, похлопает одобрительно тебя по плечу и говорит таким простым голосом: «Молодец, Рэндалл! Если бы не ты, здесь все пришло бы в запустение». В такие моменты я бывал счастлив и не стесняюсь в этом признаться. Он умел быть добрым, наш хозяин.
