Куда годится остывшее молоко!
Когда она шла по коридору, часы в гостиной пробили два. Кухонная дверь была плотно закрыта. Миссис Норидж толкнула ее – и замерла на пороге.
О, что за сцена предстала ее глазам!
Среди бурлящих котлов и шкворчащих сковородок, среди груд зелени, мяса и овощей, среди дыма и чада скользила с легкой улыбкой на губах раскрасневшаяся повелительница этого мира – Эйрин О’Коннел. Рыжие волосы ее стояли дыбом, на подбородке белела мука. Она выхватывала, не глядя, то ломти мяса – и в следующий миг они уже шипели в раскаленном масле, то порезанные овощи – и те ныряли в кипяток, успев лишь булькнуть напоследок.
Божественные ароматы плыли по кухне – в отличие от многих кухарок, Эйрин не жалела специй!
Не замечая гостью, она вытащила из духовой печи мясной пирог и щелкнула пальцем по золотой корочке, прислушиваясь. Звук не устроил ее – и пирог отправился обратно.
Миссис Норидж запоздало вспомнила, что рассказывала ей о кухарке Джун Даблиш."
"Лучше Эйрин, по всеобщему мнению, не готовил никто во всем Норфолке, а может быть, и во всей Англии.
За ее талант ей прощалось и легкое пристрастие к выпивке, и непочтительное обращение к хозяевам. Никто больше нее не ценил хорошую шутку. Она смеялась от всей души, не стесняясь своего хриплого хохота, не боялась ни бога, ни черта, презирала святош и ханжей. За ней ухаживали многие, но замуж ирландка так и не вышла.
Несмотря на буйный характер, к детям она относилась с нежностью. Что не мешало ей отвешивать им оплеухи направо и налево, если она считала, что они путаются у нее под ногами.
У Эйрин была причуда, с которой приходилось мириться всему дому. Она спала днем, а ночью бодрствовала.
«До полдника меня и трогать бесполезно, – говорила кухарка. – Даже если и разбудите, я все равно не проснусь. Уж лучше дайте мне поспать вволю, а потом я сделаю что пожелаете».
По этой причине стряпали в «Совиных дубах» довольно оригинальным образом.
Ирландка готовила по ночам. С пылу с жару она подавала только ужин, но уж к нему расходилась вовсю! За завтрак, обед, полдник и чаепитие отвечали две помощницы, которых Эйрин обучила, как разогревать блюда, как смешивать уже готовые ингредиенты, как подавать на стол.
– Да, свежего омлета из моих рук вам не отведать, – заявляла кухарка. – Зато как сверну я его в трубочку, как нафарширую травами и сыром, – вы имя свое забудете от наслаждения, клянусь святой Бригиттой!
Посторонних ночью на кухне Эйрин не терпела. Никто не смел являться сюда без ее разрешения.
