Впрочем, для этого пришлось бы заменить в нашей доблестной полиции всех мужчин дамами, а на это не согласятся ни первые, ни вторые».
– В девице, Норидж, важна восторженность. Представьте: льет холодный дождь. Небеса – что нестиранные подштанники! Ветер, холод, гнусь… А девица идет с таким лицом, будто над ней радуга. Вот это и есть та самая восторженность. Такая особа во всем видит красивое – значит, увидит и во мне. И прикидываться особенно не надо, она сама все дорисует.
– Как глубоко вы проникли в женскую природу, – с уважением сказала миссис Норидж, принюхиваясь, не подгорает ли лук.
Оставить сейчас мистера Фейна нельзя, это может сбить весь настрой. Однако еще вернее его отвлечет вонь сгоревшей похлебки.
– А еще, конечно, взгляд. Одни дамочки смотрят на мужчину так, словно он… ну, не знаю… назовите цветок!
– Роза, – сказала миссис Норидж, не считавшая оригинальность достоинством.
– Во, точно! Как на розовый бутон. Словно ждут минуты, когда он распустится и предъявит себя во всей красе. А им останется только вдыхать его аромат и наслаждаться.
– Как вы поэтичны.
– А у других взгляд такой… Как будто мужчина – капустный кочан и нужно, не снимая листьев, определить, не подгнила ли у него кочерыжка. С ними связываться ни в коем случае нельзя. Вы, Норидж, как раз из этого племени!
– О, благодарю вас!
– За что? – подозрительно спросил Гэвин.
– За ваш комплимент.
– Какой еще комплимент?
Миссис Норидж и мистер Фейн удивленно уставились друг на друга.
– Кажется, ваш ужин вот-вот будет готов, – прервала паузу гувернантка.
– Но скажите, мистер Фейн, ведь необходимо заранее узнать как можно больше о вашей избраннице, не так ли?
– Ясное дело! Встретил я как-то дамочку в Суонси, оказалось – портниха. Поначалу я решил, что дело тухлое. Особых деньжат у портнихи взяться неоткуда, да и не мой класс… Ну, если вы понимаете, о чем я. – Он подмигнул. – Но потом кое-кто шепнул мне о ней пару слов…
Гэвин осекся, глаза его подозрительно блеснули. Миссис Норидж, сделав вид, что пропустила его слова мимо ушей, неторопливо поднялась.
– Я принесу вам похлебку.
Вернувшись, она поставила перед мужчиной тарелку, внимательно следя за его движениями.
– Боитесь, что брошусь?
– Надеюсь, вы воздержитесь от глупых поступков. Заработаете синяк с другой стороны – и только.
Горячий луковый суп вновь вернул на лицо пленника благодушие, но осторожности он больше не терял и к разговору о своих женах не возвращался. Миссис Норидж заметила, что ест он чрезвычайно изящно.
