– Ха-ха! И от всех, кто пожелает связать с ней судьбу! «Четвертая жертва брачного афериста»! Трудновато ей будет найти нового мужа с такой-то историей.
– Миллисент ни в чем не виновата.
– А всем плевать! – бросил Гэвин с наслаждением. – Я прав, и вы это знаете! Вздернут меня, а опозоренной будет она. А теперь давайте спорить на соверен, что вы не сделаете этого? Вы не испортите репутацию своей милой крошке. Ведь вы читали ей по вечерам! Вы утешали ее, когда она прибегала к вам после ночных кошмаров! Вы спасли ее семью от мошенницы, пробравшейся к ним в дом!
– Я вижу, Миллисент многое рассказала вам о своем детстве.
– Тоска смертная! Все женщины только и думают, что у мужчины нет интереснее дел, чем слушать их унылые воспоминания. Блеют и блеют, точно овцы! Так что, поставите соверен, а?
Гувернантка встала и вышла, не ответив ни слова.
Гэвин хрипло рассмеялся и вытянулся на тюфяке. С совереном или без, но в участке он сегодня не окажется, это уж как пить дать."
"… Миссис Норидж спустилась в сад.
Собака, сидевшая за забором, встретила ее дружелюбным помахиванием хвоста, но не приблизилась.
Гувернантка дошла до пустой конуры, в которой мисс Барроу когда-то держала огромного лютого пса, терпящего только ее одну. Пес сидел на цепи, в ошейнике, который хозяйка заказала у кузнеца. Кто бы мог подумать, что после смерти животного этот ошейник вновь поможет удержать на месте такую же свирепую тварь.
Она недооценила этого человека. Как ни раскладывай пасьянс, итог выходит неутешительным для Миллисент.
Если поверят ему, а не ей, ее ждет наказание и, скорее всего, смертная казнь. Если поверят ей… Число желающих связать свою судьбу с несостоявшейся жертвой убийцы будет невелико, зато недоброго внимания общества она получит с избытком. Почтенные матроны заклеймят ее за неосторожность; их дочери станут всматриваться в Миллисент с жадным любопытством. Жена преступника! Кто-нибудь небрежно уронит, что мисс Кендел всегда была любительницей острых ощущений, и эта гнусная шуточка пойдет гулять по кругу.
Общество ловит подобные намеки на лету.
«Нет, моя дорогая Миллисент, я не желаю тебе такой участи».
Что же остается? Они выиграли время, как того и хотела гувернантка; но и это время не бесконечно.
«Что в моих силах? – спросила себя миссис Норидж. – Убить его? Нет, я этого не сделаю. Выходит, единственное, что я могу – узнать о нем как можно больше».
… Когда она вернулась, пленник привстал на локте.
